— Я родилась в столице?! Я Москву в кино видела. А, знаете, девочки из приюта, когда смотрели фильмы и видели Кремль, говорили: ”Хоть бы одним глазком увидеть Москву, тогда и умереть можно.»
— Как бедным детям головы заморочили! — вздохнул и тихо проговорил отец. Повернулся к Адель и поменял тему разговора: — Я привез деньги, сходишь с Эрикой в магазин, купите зимние вещи. — И помолчав некоторое время с тоской сказал: — Мне пора уходить. Но как мне уютно с вами!!» — слезы навернулись на глаза Фонрену. Он поднялся и пошел к двери.
— Мама! Ты же хочешь проводить папу! Папа, мы тебя проводим! — посмотрела Эрика на мать.
Адель не выдержала и, несмотря на присутствие сына, бросилась на грудь бывшему мужу и горько заплакала; он был ее юностью, первой любовью, и теперь с этим нужно расстаться на всегда. Отныне они просто знакомые, просто родители Эрики.
Противостояние
Александр Гедеминов вернулся домой с Эдуардом. Один только взгляд на Адель сказал ему все: она помирилась с дочерью, счастлива, и выбор сделан в его пользу.
— Где ты так долго был, — весело спросила Адель Эдуарда.
Вместо ответа Эдуард сделал ей комплимент:
— А вы, Адель, становитесь все красивее и красивее. Я так и не нашел себе жены. Ищу на вас похожую. Ах, если бы я был князем!
Адель засмеялась, подошла к мужу, обняла его и сказала:
— Это вам, Эди, не помогло бы. Александр меня приворожил. Но, думаю, вам пора уже обзавестись семьей. Вы надолго в наши края? Где вас теперь носит?
— С цирком на два месяца приехал. Приходите на открытие. Мой номер, как всегда, с лошадьми. Только я теперь в форме красного командира, — насмешливо сказал он и добавил: — Вернее, красного конника с саблями. А у вас праздник, я слышал, дочь нашлась. Поздравляю от души. Как же мне увидеть юную княжну?
— Баронессу, — поправила его Адель и повернулась к мужу:
— Все хорошо, Сашенька. Спасибо тебе. И чувствую я себя прекрасно. Пожалуй, можно на работу в больницу выходить.
Гедеминов, подойдя к двери, закрыл ее на ключ и сказал жене по–немецки:
— Эдуард привез наши с ним драгоценности, вернее часть из них. — Он открыл портфель и высыпал содержимое на стол.
— Что это!? — воскликнула Адель, удивленно глядя на мужа.
— Военные трофеи, — опустил муж голову, затем выпрямился и сказал: — Перед тобой старые разбойники. — И поцеловал жене руку.
— Господи, красота–то какая! Но как же? — И уже испуганно: — А вдруг дознаются, найдут? Опять зона, опять лагерь?! Сашенька, отнеси куда–нибудь все это, закопай.
— Не для того раскапывали, — сказал Эдуард.
А Гедеминов засмеялся, обнял жену и заверил ее:
— Я закопаю, но у себя дома. И так хорошо, что кроме нас их никто не обнаружит. Подумай, кто будет искать ювелирные изделия в этом бараке?! Успокоилась? Ну и хорошо. И Эдуарду: — Мы стройку затеяли, так сказать, кооперативный дом. Я, граф, архитектор с семьей, и тебя тоже приглашаем. Здесь холм недалеко, километра два будет. Прямо на холме родник бьет. Мы решили холм наполовину срезать и строиться так, что с холма на улицу будет смотреть длинное одноэтажное здание с чердаком. Забор будет вплотную с управлением Зеленстроя. На самом деле два других этажа и подвал будут внизу. Да забыл, с нами еще хочет строиться скульптор. Ты его не знаешь. Земли на семью дают немного, а объединившись, мы получаем изрядный участок и сможем благоустроить его соответствующим образом. Я решил спроектировать ветряную мельницу, чтобы не экономить на электричестве. Здесь проходит роза ветров. Нам понадобится и зимний сад для детей. У нас теперь их трое. И еще спортивный зал…
— Как же трое? — удивился Эдуард.
— Медсестра в зоне умерла, поручив Адель своего сына. Он сейчас в детском доме. Мы его навещаем. Но пока даже для Эрики нет места в квартире, она в общежитии живет.
— Какие прекрасные вещи! Какие были мастера! — Адель перебирала драгоценности. — Чудо! Какая тонкая работа! Глаз не оторвать! Вы их продадите? — спросила она обоих сразу.
— Продадим зубным техникам, в основном золотые монеты и работы, не представляющие большой художественной ценности. А вот это, — Гедеминов достал из кармана коробочку, — это тебе, рождественский подарок от меня.
Адель открыла футляр, ахнула и воскликнула:
— Ой, приму от разбойника! Я слабая женщина и устоять перед такой красотой не могу.
— А Эрике? Давай мы ей этот перстенек подарим.