— Ну нашел. И раньше находил. А что ты мне, запретишь, старая развалина?
— Да нет, — вяло ответила женщина. — Мне лучше без тебя Новый год встретить.
— Так в чем дело? — раздраженно спросил Попов жену.
— Да в том, что тебе пить нельзя, снова с работы снимут. Ты дурной становишься и можешь что–нибудь натворить. Еще угробишь кого–нибудь.
— На что ты намекаешь, старая карга? — злобно спросил Попов.
— Да ладно, ничего. Иди уж, если собрался, — равнодушно проговорила женщина.
— И пойду. А ты лучше снотворное выпей, а то опять с сердцем плохо будет.
Женщина возмущенно сказала:
— Что это ты мне изо дня в день внушаешь, что у меня сердце болит? Какое снотворное? Чего ты надумал? Я уже и от других слышала сочувственные вопросы о моем здоровье. Специально распускаешь слухи? Здорова я, понял? Готовишься убить? Так убивай. Чем с тобой, лучше вообще не жить.
«Что это она? О чем? — думала Надя. — Всеми уважаемый фронтовик, начальник, а дома ругается, как простой рабочий. Да все они одинаковые, мужики. Только притворяются, что служащие лучше, чем простые рабочие», — подумала Надя, повесив картинку на место, зажгла свет и стала наряжаться к вечеру.
А Попов, выходя из дому, сказал жене:
— Ты никому не нужна. Дверь на крюк закрой. Стучать не буду. Спи. Я сам открою.
Попову исполнилось пятьдесят два года. Но он чувствовал себя молодым и здоровым. Конечно, слово «пенсия» его пугало. Но никто его с работы не уволит. И пенсия и зарплата составят неплохую сумму. Но зачем все это, если он встретит старость в общем бараке с ненавистной старухой, как он называл жену. И Попов размечтался о молодой. А почему бы и нет? Он всегда добивался своего. Вот только жену бы убрать с дороги. Попову казалось, что он влюбился. И впервые ему верилось, что это взаимно. Никто еще не восхищался им так, как эта девочка с пухлыми щечками, так похожая на его племянницу. «Один раз живем, — думал он. — Почему не позволить себе жениться на молодой? Конечно, это будет непросто. А что если эта девочка родит ребенка? Уж взять ее с ребенком дело благородное. Никто бы о возрасте и не вспомнил. Но как все это исполнить? Тут надо подумать», — говорил сам себе Попов, подходя к конторе, где в большом зале играла музыка.
— Хорошо–то как! — сказал он самому себе, когда вошел с мороза в теплое помещение.
— Здравствуйте, товарищ парторг, — встретила его радостно начальник цеха.
— Здравствуйте! — со всех сторон слышались приветствия и поздравления с Новым годом. Попов улыбался, жал всем руки, отыскивая глазами предмет своего интереса. И нашел.
— Ну что? — подошел он к Инне. — Как наш комсомол? Готов встретить Новый год?
— Конечно, — польщенная вниманием парторга, сказала девушка, оглядываясь по сторонам, все ли слышат. Попов пожелал ей хорошего жениха, и Инна покраснела.
— Ты не смущайся. Это дело молодое. Замуж выходить надо. Однако не советую за молодого. Молодые ни что не способны. Надо такого человека найти, чтобы быть действительно за мужем и ни о чем не волноваться, — говорил он ей, обнимая за плечи и прижимая к себе.
Позвали всех к столу, и Попов посадил Инну по правую руку от себя. По левую села начальница цеха. Все поняли, что Инну теперь обязательно выберут секретарем комсомольской организации училища, если сам парторг уделяет ей такое внимание. Инна была счастлива. «Жизнь прекрасна», — думала она.
* * *
В компании Эрики провожали старый год. От нее требовалось набраться сил и сразу выпить полстакана водки. Все уже выпили, только она никак не могла решиться. У водки был отвратительный запах. «Пей до дна! Пей до дна!» — хором кричала компания, и ей стало стыдно. Ее пригласили, и она должна делать все, как другие. Преодолевая отвращение, она выпила. «Ну вот, молодец! А теперь быстрей закусывай», — ухаживали за ней соседи по столу. Водка разлилась по всему телу, и Эрике стало хорошо. Из–за стола никто не вставал. Все ждали, когда по радиоприемнику объявят полночь, чтобы встретить Новый год. Пили еще, провожали старый год. Эрика быстро пьянела и понимала это. Поэтому встала из–за стола и пошла в кухню. «Мне надо всех перехитрить», — подумала она и зачерпнула из ведра полстакана воды. Она вошла в комнату, держа руку со стаканом за спиной, а потом незаметно заменила им стакан с водкой. Наконец часы пробили полночь. Встали из–за стола. «С Новым годом! С Новым счастьем!» — кричали все друг другу и чокались стаканами.
— С Новым годом, Эрика! — сказал Женя и тоже потянулся к ней со своим стаканом. На этот раз она сразу же выпила до дна и, морщась как в первый раз, стала закусывать.