— Ну, вот и выпила, — посмотрела хозяйка на Эрику. — А то жеманилась. Не хочешь пить — не приходи в компанию. Сиди до конца жизни одна, — говорила она с набитым ртом.
Конечно. Эрика не хотелось оставаться одной. Поэтому она, когда снова налили водки, выпила, как все.
Кто–то поставил пластинку. Громко запела народная певица Бесланова: «Валенки, валенки, ой, да не подшиты, стареньки…» Подвыпившие девушки стали плясать под эту песню, а парни, шатаясь, пошли в холодные сени курить. Эрика стала помогать Люде и Вере убирать лишнюю посуду. Но ее шатало. На всякий случай приготовила себе снова пол стакана воды.
Когда снова сели за стол, Люда увидела, что на столе мало соленых огурцов и пошла за ними в погреб, который был в сенях. Она вернулась с полной чашкой и возмущенно спросила: — Эй! Кто помочился в сенях?! Что за дела?! Там уже все заледенело. Сами будете падать.
Все захохотали. Одна из девушек стала рассказывать смешную историю про своего дядьку:
— Был он в гостях у своей сестры, первый раз в многоэтажном доме. Ну и пошел там в туалет. Потом они пили, как мы, гуляли. Было поздно, и сестра дядьки побоялась отпустить его пьяного домой, оставила ночевать. Ночью он захотел пойти по нужде, а свет в городе уже выключили. Он пошел по стеночке, щупает, где дверь в туалет. Нашел, открыл ее, помочился и закрыл. А утром сестра стала на него кричать: «Как ты был бестолковым, так и остался! Это надо же, все вещи в платяном шкафу испортил!»
Все смеялись. Эрика сидела красная от стыда за них и думала: «Зачем при мальчишках рассказывать эту некрасивую историю». Она опьянела, но все же помнила, что за ней должен приехать отчим.
Снова налили водку в стаканы. Под общий шум, никем не замеченная, она прошла в кухню, вылила водку, набрала воды и вернулась на свое место.
Произнесли очередной тост. Женя посмотрел на ее стакан и сказал:
— А это не водка. Вон пузыри на стакане.
Парень взял ее стакан и попробовал. Все стали возмущаться. Эрике стало стыдно, что она их обманывает. Теперь уже все проследили, чтобы она выпила, и пошло веселье. Танцевали, пели народные песни.
Эрика обо всем на свете забыла. Ей было хорошо, только очень жарко. Она вышла в прихожую и услышала, как снова хлопнула дверь. Поняла, что это Женя и повернулась к нему, подумав: «Сейчас будет объясняться в любви».
Женя подошел и взял ее за руку. Она выдернула руку. Тогда он сказал:
— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я теперь ни на одну девчонку не смотрю. Скажи, ты согласна со мной дружить? Я знаю, у тебя никого нет. Я тебя никогда не обижу и никому не дам в обиду. Согласна?
— Я подумаю, — машинально, с трудом сказала Эрика, вспомнив слова матери: «Не решай все сразу».
— А сколько будешь думать? — спросил Женя.
— Не знаю.
— Неделю? — настаивал Женя.
— Нет. Месяц.
— Но это очень долго, — удивился он, придвинулся ближе и спросил: — Можно я тебя поцелую. И тут их позвали: «Хватит уединяться. Еще успеете, вся ночь впереди. Идемте за стол». Выпили снова, поели и стали петь песни. Женя взял гитару и стал бренчать на ней. Его окружили ребята. Эрике стало жарко.
— Надо выйти на улицу, там падает снег, — решила она и как будто издалека услышала автомобильные сигналы. «Ну вот, это за мной приехали», — машинально подумала она и, не одеваясь, вышла, увидев в двух шагах от себя отчима. У нее закружилась голова, и она почувствовала, как отчим подхватил ее на руки. Больше она ничего не помнила.
Гедеминов занес Эрику в дом и на испуганный возглас жены сказал:
— Ну, вот тебе и врачебная практика. Это отравление алкоголем. Я вовремя подоспел. Напоили–таки ребенка.
— Александр, уложи Эрику в кухне на кушетку и позови мне Мари. Включи громче музыку и займи мужчин. Мы с Мари справимся сами, — уже твердым голосом врача сказала Адель.
Эрике хотелось спать. Но ей мешали. Ее заставляли пить теплую противную воду. Ее рвало, а потом все повторялось сначала. Она плакала и говорила: «Я не хочу больше пить. У меня уже все внутри болит. Я спать хочу». Наконец ее оставили в покое и накрыли одеялом, а на голову положили приятную холодную грелку. Она заснула.
* * *
В конторе продолжали отмечать Новый год. Попов ухаживал за Инной. Инна отвечала: «А я уже пьяная», — подумала и сказала: — Как было бы хорошо, если бы мать сидела за этим столом».
Когда за Инной зашел фабричный паренек Гена, мать сказала ему: «Смотри, зятек, береги невесту и приведи ее домой в целости и сохранности». — «Не беспокойтесь, присмотрю», — серьезно обещал парень и теперь, сидя напротив, наблюдал, как раскраснелась и похорошела Инна.