— Да это же новогодняя ночь! Идемте ко мне. Жена будет рада. Ей пить нельзя, у нее что–то сердце болело. Но ей будет приятно, если вы зайдете и поздравите ее с Новым годом. Ну что вы? Вас парторг приглашает к себе.
Рабочим фабрики было приятно такое внимание начальства. И они согласились. Попов открыл дверь своей комнаты и громко сказал, включая свет:
— Дорогая! Я пришел. Ты спишь? Вставай, у нас гости. Новый год наступил. Слышишь, Сима? Да что с тобой? Сима! — закричал он, и рабочие вошли за ним спальню.
— Что случилось, Анатолий Севастьянович?! — спросил один из них.
— Сима! — продолжал кричать Попов, тряся жену. — О горе! Она не дышит! Позовите врача! Нужно скорую помощь! Там на углу больница. Бегите скорее за врачом!
Двое побежали за врачом, а один остался утешать Попова. «План удался полностью», — думал Попов, продолжая «убиваться» над женой.
* * *
Между тем свидетелем того, что Попов приходил домой раньше, была Надя. Ей надоело долго сидеть в гостях. Она захотела спать, вернулась домой во втором часу ночи и с грустью думала: «Вот еще один год прошел. Мне уже 36 лет. Что впереди? Наверное, ничего хорошего», когда вдруг услышала по коридору быстрые шаги. Надя слегка приоткрыла дверь и увидела спину соседа. Он быстро шел, осматриваясь по сторонам. Надя прикрыла дверь, выключила свет и, тихо убрав картину со стены, по привычке приложила глаз к щели. Но там было темно и только свет с кухни ложился на кровать. Она увидела, что Попов, одетый, навалился на жену, и тихо сплюнув, отошла от щели. «Ну какие же они животные, эти мужики. Вернулся, сделал, кобель, свое дело и уходит», — подумала презрительно Надя, когда Попов пробежал мимо ее двери назад. «Какая я дура! Пора уже мне спать ложиться, а не подглядывать, что делает со своей женой сосед», — подумала она, раздеваясь. Только она заснула, как в коридоре раздался какой–то шум. За окнами было еще темно. «Неужели так и не улягутся до утра?» — подумала Надя. Нехотя встав с постели, накинула халат и вышла в коридор.
— Ну, хватит уже вам! Спать пора. Сколько можно встречать Новый год? — крикнула она.
Ей ничего не ответили, и она поняла — что–то случилось у соседа. Пожилая работница тихо сказала:
— Жена парторга от сердца умерла. Бедный Анатолий Севастьянович убивается там.
— Когда же она умерла? — удивилась Надя.
— Кто знает когда? Пока все праздновали. Приходит домой с рабочими цеха, чтобы праздник продолжить, и говорит ей: «Вставай, жена, гости пришли. Готовь новогодний стол». А она уже мертвая. Теперь ей другой стол нужен.
— И не старая еще, — сказал кто–то с сожалением.
— Смерть всех забирает: и молодых, и старых, и не совсем старых. Надо же, прямо на Новый год умереть, — рассуждали те, кто стоял ближе к двери.
Надя еще не совсем проснувшаяся, вспоминала: приходил или не приходил домой парторг. А если приходил, то почему сразу не сказал, что жена умерла? Ей хотелось спать. Но какой теперь сон? Надя посмотрела на часы — только четвертый час. Значит, спала она около двух часов.
Приехала скорая помощь, милиция. Увезли покойницу. Вдовец уехал с ними, и все пошли спать.
Надя проснулась окончательно около десяти утра от стука в дверь.
— Кто там? — сонно спросила она.
— Открывай! Хватит спать! — услышала Надя женские голоса за дверью. Ввалились с шумом вчерашние приятельницы во главе с Нюрой. Они принесли вино и закуску.
— С Новым годом тебя, подруга! Или не выспалась? Похмеляться пора. Накрывай на стол! — возбужденно говорили они.
— Да, я не выспалась, — ответила сонная Надя. — Тут за стенкой умерла жена секретаря партийной организации.
— Когда?! — хором воскликнули женщины.
— Я пришла в два часа. А около четырех проснулась от шума. Вышла в коридор, а там мужики, что праздновали в конторе. Попов, говорят, пришел с ними домой, чтобы продолжить праздник, а жена лежит мертвая. Сердце, говорят, у нее не выдержало.
— Так он и в конторе говорил, что она сердечница, — подтвердила Нюра. — Это же непосредственно мой начальник. Один, значит, теперь… Ну что, бабы! Чур, очередь за ним не занимать, мой он будет, хоть и старше лет на пятнадцать.
— Нюра, нашла время шутить, — укорила ее одна из женщин:.
Женщины стали жалеть покойную, и праздник сделался совсем грустным.
— Проклятая война! Это все она. Сердце каждому надсадила, — сказала Надя.
— А дети? Были у них дети или погибли? — интересовались женщины.
— Да никто не знает. Никогда Попов не говорил про это. Наверное, не было, — ответила Нюра.
— И хватит о грустном. Мы еще молодые. Не все потеряно, девочки. Выпьем за любовь! — Но соседство квартиры, где произошло несчастье, мешало веселью, и Нюра предложила: — А пойдемте на улицу. Там снег падает. Тишина…