— Но у них у всех в кармане финки. Как с ними говорить? Только язык силы и понимают. — И повернулся к Эрике. — Придется, барышня, отложить на время свидания. Вот переедем в новый дом, тогда заживем нормальной жизнью. Больше никаких встреч здесь. Хлопотное это дело, нам и без того забот хватает.
Беда
Инна не могла поверить, что все, что с ней случилось, не было дурным сном. «Как это произошло? — спрашивала она сама себя? — Почему я так много выпила?» И сама себе отвечала: «Потому что все пили и следили, чтобы я тоже пила». И как же это парторг мог с ней такое сотворить? Она даже сопротивляться не могла. Хотя помнила отлично, как он почти занес ее в кабинет. Она думала, что он о ней заботится и даже радовалась. Ей казалось, он хочет отнести ее на диван спать. Как она его сейчас ненавидела! Ей хотелось его убить или отравить.
Прошло несколько дней. Инна в коридоре конторы вынуждена была встречаться с Поповым. Ей было стыдно, и она не поднимала головы. А он делал вид, что ничего не произошло. «У него умерла жена и все его жалеют. А кто пожалеет меня? Кому можно это рассказать и кто поверит?» — думала Инна и ненавидела Попова. Ей снова и снова хотелось его убить.
Прошел месяц, и Инна поняла, что беременна. Из веселой активной девочки она превратилась в тоскливое создание. Никто и ничто ее больше не интересовало. Теперь главным для нее была она сама и ее большая проблема. «Как жить и сколько жить». Часто она плакала по ночам, жалея себя, свою загубленную жизнь. А мать не знала, что с ней, и думала: может, неудачная любовь? И заводила всякие успокаивающие разговоры и старалась во всем угодить дочери.
В училище к Инне подошла дежурная и сказала:
— Иди, тебя парторг вызывает к себе.
Инна испугалась. Но идти надо было. Парторг вызывает — это приказ, и она пошла. Зашла в кабинет и встала у двери, не поднимая головы. Попов подошел к ней и сказал:
— Прости, что так получилось. Я был пьяный, а ты такая красивая и молодая. Я не сдержался. Но я правда люблю тебя.
Инна заплакала. Он стал успокаивать ее:
— Не надо плакать. Ты, наверное, беременная, и это тебя мучает? Не бойся. Я тебя в обиду не дам. Тебе не надо больше учиться в училище. Пока будешь у меня домработницей. Но тебе ничего не надо делать. Ты только носи ребенка и не беспокойся. Мне нужно хотя бы три месяца, чтобы не сказали: «Вот, жена умерла, а он сразу привел другую». Я на тебе женюсь, и ты будешь жить со мной, будешь как сыр в масле кататься. Я всю жизнь мечтал, что жена родит мне ребенка. А она не родила. Пока никому ничего не говори. А завтра приходи ко мне, как на работу. Прямо с утра. Я с директором договорился. И ложись у меня, отдыхай или читай что–нибудь. Я все сделаю сам. Еды принесу и одежды тебе всякой красивой куплю. Будешь не хуже одета, чем твоя подружка, у которой глаза, как у зверька, черные.
Инна заплакала навзрыд:
— Вы же совсем старый. Зачем вы со мною такое сделали? — всхлипывала она. Ей очень нравился Гена, а теперь она должна выйти замуж за этого Кощея. — Я никогда не приду к вам. — сказала она Попову, — хоть режьте.
Татьяна, мать Инны, не знала, что делать, и хотела обратиться за помощью к ее подружке Эрике, чтобы узнать, что же происходит с Инной. Однажды она увидала свою дочь рядом с Поповым. Татьяна не слышала, о чем они говорили, но относился он к ней очень нежно. Татьяна обрадовалась: «Узнал дочь наконец! — на сердце у нее стало хорошо. — Значит, изменился к лучшему. Мало ли что бывает у человека в жизни. Выходит, пословица «Черного кобеля не отмыть до бела» не про него», — думала она. И вечером Татьяна размечталась: «А вдруг мне еще повезет. Попов теперь вдовец, у нас общая дочь. Может, еще и семья у нас сложится?»
Прошел еще месяц, Инна поправлялась и понимала, что больше медлить нельзя. Она не хотела кончать жизнь самоубийством. И замуж за Попова тоже не хотела. И уже привыкла к тому, что будет ребенок. Ей нужен был совет Эрики. Она нашла ее вечером в общежитии. Они вышли на улицу. Был конец февраля. На улице вьюжило, но было не холодно.
— Что–нибудь случилось? — спросила Эрика.
— Да, — Инна решила выложить все сразу. — Я в беде. Я беременная.
Эрика не поверила своим ушам. Она по–прежнему считала себя и Инну если не детьми, то, конечно уж и не взрослыми. И такое слово из лексикона взрослых просто поразило ее.
— Ты шутишь? — с удивлением смотрела она на Инну.
— Я беременна уже два месяца. Я жду ребенка и не знаю, как мне быть. Мама ничего не знает. Сначала я хотела умереть. Но я трусливая. И я очень хочу жить…