— В двенадцать ночи. Меня Нюра зовут. А вы Николай Васильевич? Из Москвы, да? Никогда там не была. Счастливые люди, которые живут в Москве, — попыталась она разговорить постояльца. Но тот ничего не ответил, и она с сожалением закрыла дверь. «Важный какой. Вот что значит большой начальник! А женщину все равно приведет. Сколько раз уж такое было», — думала Нюра.
На утро Джамбулат привел лошадей. Себе небольшую степную лошадку, а начальнику — прекрасную серую лошадь в яблоках.
Нюра стала ворчать:
— Воскресенье, чего человеку спать не даешь? Посмотри, солнце еще не взошло, а ты уже тут как тут.
— Да это же хорошо, — услышала она голос постояльца.
— Куда же вы, хоть чай попейте, — предложила Нюра, но мужчины уже сели на лошадей и мелкой рысью поскакали в степь, к холмам, туда, где всходило солнце.
Николай любил кочевую жизнь летом, так же как любил уютную зиму в столице. Но теперь он наслаждался простором степи, зарей и звонким щебетаньем мелких птиц в кустарнике. День обещал быть жарким. Степь парила, образовывая дымку. Они с Джамбулатом остановились, любуясь ее первозданной красотой. Николай посмотрел на Джамбулата. Вот он, хозяин этой великой степи. Тысячелетиями кочевали его предки, пасли скот и воевали за пастбища. Мыслями Николай ушел в историю — во времена самого Чингисхана, как вдруг оба услышали быстрый топот копыт. Огибая холм, в розовой дымке летел всадник. Приближаясь, он принимал странные очертания, и наконец Николай, не веря своим глазам, увидел юную всадницу с развевающимися золотыми волосами и летящим за спиной длинным газовым шарфом. Юная амазонка с улыбкой пронеслась мимо, и вот уже кажется, что всадница вместе со своим конем уходит в небо, к самым облакам, и растворяется в утренней дымке.
Мужчины долго молчали. Потом Николай спросил:
— Это мираж? Что это было? Мне померещилось?
Джамбулат рассмеялся:
— Вы сами, начальник, видели. Девушка–джигит. Красавица!
— Такая может только присниться. Как она на нас посмотрела! С превосходством принцессы! А глаза!! Она полетела в небо? Жаль!
— Она перед нами хвасталась ездой. Это совсем еще девочка, в общежитии живет. Ее Ирина зовут. А коня она берет в конюшне на фабрике, катается и немного пасет его. Играет девочка, — сказал Джамбулат.
Николай как будто не слышал его слов. Это прекрасное видение и слова Джамбулата так не совпадали! Не может фабричная девчонка так смотреть. Сколько превосходства!
— Как ты сказал, ее зовут? — спросил Николай.
— А как же невеста, начальник? Вы же женитесь? — удивился Джамбулат.
— Женюсь, — машинально отвечал Николай. — Но не перестану любоваться красивыми девушками. Послушай, она как это утро. Я хочу ее снова увидеть. Когда она назад поедет? А может, догоним ее? Я хочу познакомиться с ней, — загорелся Николай.
— Напрасно надеетесь, начальник. Она другую дорогу найдет.
— Какой взгляд! Она меня прожгла насквозь. Вот черт! Зачем мне жениться? Я еще не нагулялся, — с досадой воскликнул Николай.
Джамбулат сказал:
— Забудь ее, начальник. Несерьезно это. Девочка сиротой в приюте росла. Живет в своем мире. Жамал говорит, она ничего не знает. Совсем ничего. Как с луны свалилась. Поехали назад. Тебе, начальник, на почту надо, телеграмму невесте давать. Или лучше сначала поедем к моим родственникам и позавтракаем?
— Хорошо, — согласился Николай. Но юная красавица уже поселилась в его голове. — Я найду ее, — сказал он себе — Джамбулат поможет.
* * *
Эрика здорово нашалила. Ей хотелось показать этим всадникам, на что она способна. И пролетая мимо них на своем Марсе, она действительно посмотрела на них с вызовом и превосходством. Теперь ей было стыдно. Как нехорошо. «Что они обо мне подумают? Но все получилось так неожиданно. Как ОН на меня смотрел! Какие у него глаза! Интересно, кто это? Надо будет попросить Жамал, чтобы она выведала у брата. Да, но он старый. Нет, не старый, а мужественный», — поправила себя Эрика. Она обогнула холм с другой стороны и поскакала назад к конюшне. Поставила Марса в стойло, обтерла его сухой тряпкой, насыпала овса и затем зашла за перегородку, помылась и переоделась. И что бы она дальше ни делала, у нее из головы не выходил голубоглазый мужчина в широкой фетровой шляпе. Она пошла к матери, позавтракала, невпопад отвечая на вопросы брата. Мать с удивлением посмотрела на нее. Все еще занятая своими мыслями, Эрика сказала матери: «Пойду куплю открытки. Надо же всех поздравить с майским праздником» — и пошла на почту. На площадке у почты к телеграфному столбу была привязана лошадь. Эрика ее сразу узнала и с удивлением оглянулась, потом быстро вошла в вечно темный коридор почты. Дверь открылась, и она столкнулась с мужчиной, буквально попав в его объятия. Эрика испуганно вывернулась и жалобно сказала: