— Зачем вы ходите в церковь? Ну, верьте себе в Бога, как я. Никто и не узнает. А вы такие хорошие люди и не понимаете, как лучше. Все смеются над вами.
Но в ответ услышала:
— Надя, я иду в больницу. Смотрите, чтобы Альберт вовремя поел, и покормите Эрику, когда она придет с работы.
— А почему вы ее зовете Эрикой? Она же Ирина, — удивилась Надя.
— Ирина — это ее русское имя. А нам нравится имя Эрика, ее собственное, — ответила Адель.
Вечером Надя навестила приятельницу Нюру.
— Как твои дела? Чего не заходишь? — спросила она ее.
— А когда? У меня постоялец. Вдруг понадоблюсь, — ответила Нюра.
— Ну, понадобилась? — ехидно спросила Надя.
— Ну да! Он из Москвы, начальник. На таких, как я, и не смотрит.
— Старый, что ли?
— Молодой! Двадцать восемь лет. Я паспорт видела.
— Ну, подумаешь, разница в восемь лет, — сказала Надя и добавила: — Нам с тобой только по тридцать шесть. Или забыла?
Вчера пришла к нему геологиня. Экспедиция, значит уже работает, а она приехала в лабораторию, привезла какие–то… ну, забыла, а, керн. И зашла к начальнику. А может, он ее вызвал. Смотрю я в щель двери, а она лезет в нему обниматься. Он ее отталкивает, а она спрашивает: «Что с тобой, Коля?» А он ей в ответ: «Все, Тамара! Мало ли что было между нами. Забудь все». Она обиделась и говорит: «Это потому, что ты женишься? И думаешь, лучшую выбрал? Думаешь, она будет сидеть в московской квартире и шесть месяцев ждать тебя из экспедиции. Смотри, а то приедешь случайно среди сезона в Москву, как бы там другого не обнаружил». А он ей: «Это не твое дело. Ты приехала работать, или мне тебя другой заменить?» Та в слезы и говорит: «Мы с тобой столько лет вместе. Я думала, что ты счастлив со мной. А ты, как был гулящим, так и остался. Кто тебе еще все прощать будет? Так и поверю, что не будешь жене изменять». Он разозлился и выставил ее за дверь. Сказал: «Придешь, когда успокоишься, у меня много работы». Я еле успела отскочить от двери. А у тебя что?
— Ты же знаешь, с фабрики я рассчиталась, домработницей у Гедеминовых работаю теперь.
— У этого бывшего заключенного князя? За что воевали? Как был барин, так и остался. Откуда он берет деньги, чтобы домработницу нанимать?
— Он много дома работает. У него заказы, что–то все точит на станке. К нему приходят важные люди. Заказывают и обувь модельную, и какие–то портсигары. Он и мебель делает сейчас из красного дерева. Ему из Карелии березу поездом, багажом прислали. Ох, и красиво делает. Меня в мастерскую не пускают. Он сам там убирает. А ключ с собой носит. Девчонку эту смазливую, Ирину Рен, Гедеминова учит немецкому языку. Эрикой они ее кличут.
— Она ж сама немка. Чего ж не знает свой язык? — с презрением спросила Нюра.
— Да, выходит, не знает. Приютская, забыла язык. А я и слушать его не могу. Правда, говорят они на немецком не так, как в кино или как говорят по радио наши. Там все лают. А эти мягко говорят, почти «р» не слышно. Не рычат, значит. Но очень отрывисто. Мы против ихнего прямо как поем.
— А вдовец–то как поживает? Может, ты уже к нему бегаешь? — с подозрением спросила Нюра.
— Ну что ты! Я как раз хотела тебе рассказать о нем. Он как выпьет, так просто сумасшедшим делается. Сам с собой разговаривает. А вчера зеркало разбил. Я сразу к щели, а он говорит: «Я тебе покажу, как из–за зеркала выглядывать. Воскреснешь — снова придушу!»
— Врешь! — шепотом произнесла Нюра. — Неужели по пьянке придушил? А говорил — от сердца умерла. Про него всякое бывшие заключенные говорят. Ну, давай, рассказывай!
— Еще он ходит по комнате и все грозит: «Ну князек, ну князек, погоди, придет мой час. Я не забыл! Ничего не забыл! Я тебе припомню свою хромоту. Скоро узнаешь!»
— Это он про Гедеминова, что ли? — удивилась Нюра. — Значит, это князь его в гражданскую войну покалечил?
— Может, и про него. Только Гедеминов с ним и не разговаривает. А Попов по пьянке ему угрожает. А чего он пьет, не понятно.
— А бабы у него нет? — осторожно спросила Нюра.
— Пока не водит. Но смотрит только на молодых. Все девушек разглядывает. А может, он уже совсем негодный, старый? Старые всегда смотрят на девушек. Думают, сойдутся с девушкой и полноценными станут. Да — еще. Как выпьет, то все говорит: не была она мне дочь, не была. Как вроде спорит с кем.