— А этот сапожник, князь, он как — разговаривает с тобой?
— Какое там разговаривает? Скажи лучше, когда он не работает. За столом и то что–то чертит. Знаешь, они дом строят и все будут жить под одной крышей. Ну, художник с женой… И еще какие–то городские — скульптор, архитектор. А я буду там работать.
— Чего это ты решила, что они тебя возьмут? — удивилась Нюра. — Может, и не возьмут.
— А кто будет большой дом убирать? Своих они берегут. Адель–то теперь барствует. Врачом работает. Ей ручки пачкать нельзя. А мне в радость. У них интересно. Да, чуть не забыла сказать. Умора! Дьякон ко мне клеится. Я ему говорю: «Верующая, а в церковь не хожу. Так что не пара мы с тобой».
— А он?! — в нетерпении спросила Нюра.
— Он говорит: «Это у тебя затмение. Оно пройдет». Еще говорит: «Тебе не надо будет день и ночь лоб бить, прощение за грехи просить, один только раз за все тридцать шесть лет. Бог простит. Церкви фанатики не нужны. А ты женщина хорошая, есть в тебе Бог».
— Молодой он или старый?
— То–то что молодой. На шесть лет моложе меня.
— Думай, подружка, сама. А одной вековать страшно. Уже сейчас мы никому не нужны. Но дьяк… — И вдруг увидела своего постояльца. — Смотри, он идет!
Надя ахнула:
— Вот мужчина так мужчина! Долго он еще у тебя пробудет? Может, придумаем день рождения и его пригласим? — предложила Надя и добавила: — С таким даже посидеть рядом счастье.
Но Нюра отвергла ее предложение:
— Не выдумывай. Он вечерами все время что–то пишет, слышала я, докторскую диссертацию. Видишь, ему некогда. Ладно, уходи. А то он меня попросил, пока он здесь будет, чтобы шума не было.
* * *
Попов ненавидел ночи. Днем на фабрике или после обеда, когда он восседал в своем кабинете секретаря партийной организации, он чувствовал себя полноценным человеком. После работы он все чаще сидел у своей сестры Параси и помогал Римме готовить доклады к очередному комсомольскому собранию. Или говорил с ней о довоенном времени. Сестра рассказывала ему, как в войну их эвакуировали вместе с фабричным оборудованием. Но теперь она не вспоминала о том времени, когда увидела его первый раз и он помог им выжить. «Вот неблагодарная», — думал Попов о сестре. И когда говорить было уже не о чем и надо было идти домой, ему не хотелось оставлять ее уютную комнату. «Нет, надо скорей жениться на какой–нибудь молоденькой. Позвать в домработницы, сделать ей ребенка и жить уже своим домом». Это стало для него навязчивой идеей. По праздникам его, как фронтовика, приглашали в школу. Десятиклассницы вручали ему цветы и целовали. «Ах, какие девочки! Кровь с молоком!» — думал он. Но приходило время идти домой спать, и тут–то начинались кошмары. Одиночество для того и существует, чтобы подводить итоги. А итоги были такие, что лучше и самому бы о них забыть навсегда. Ночью являлись ему по очереди убитые им или по его приказу. Однажды явилась жена и, показав на подушку, сказала: «Скоро свидимся». Он проснулся в холодном поту. Электричество уже выключили, а свечей в доме не было. Только он снова задремал, как привиделось, что кто–то ножом открывает дверной крюк. Он повернулся на другой бок. Но дверь скрипнула, и он в ужасе вскочил.
— Кто там?! — закричал он, все еще думая о покойнице.
— Не бойся, это я, — шепотом сказал женский голос.
— Кто — я? — спросил он, обрадовавшись, что это на жена.
Та, что пришла, держала в руке сверток. Она наклонилась над ним и положила сверток на кровать. При свете полной луны он разглядел ее бледное лицо и взлохмаченные волосы. Она шепотом сказала:
— Не бойся, это я, Таня. Я принесла тебе дочку. Я ее нашла. Теперь у нас все будет хорошо. Мы будем жить втроем. Ты, я и наша дочка.
Попов соскочил с кровати и как был в нижнем белье, так и побежал звонить по телефону в психиатрическую больницу.
— У вас сумасшедшие сбегают! Куда вы смотрите? — орал он в трубку. Там удивились, но обещали тут же приехать.
Он ждал врачей на улице и провел их в свою комнату. Татьяны там уже не было.
— Где же она? — удивился дежурный скорой помощи.
Санитары осмотрелись.
— Да вот, здесь была. Смотрите, сверток на кровати оставила. Она сказала, что это ее дочка.
Врач ехидно спросил:
— А может, она говорила, что это ваш совместный ребенок? Нам она так говорит и еще многое другое. Вам лучше знать.
Попов возмутился:
— А почему я должен знать, что говорят сумасшедшие в бреду?
— Ну оно и так, но кто–то же изнасиловал ее дочь на Новогоднем празднике. Она указывает на вас и говорит, что это ваша дочь. Знаете, она это говорит, когда приходит в себя.