* * *
Тетка поднялась навстречу Николаю:
— Ну, здравствуй, здравствуй, племянник. Дай я на тебя погляжу. Красивым мужчиной ты вырос. Высокий, весь в отца, — говорила она, любуясь племянником.
Николай возразил:
— Нет, я не похож ни на мать, ни на отца. — Он оглядывал комнату, увешанную картинами.
— Мой муж Петр рисует, — объяснила тетка.
— Ну это же прекрасно! Ему надо выставляться, — сказал Николай.
— Нам нет доверия. Пока выполняет государственные заказы. Рисует вождей и передовиков производства, по клеточкам с открыток. Выставляться можно только с ними. Проявит сознательность, тогда, может, и допустят к выставке. Ну да ладно. Ты ведь давно здесь, недели две. Земля слухом полнится, — укоризненно посмотрела тетка на племянника. — Почему не приходил, боишься за свою карьеру?
Николай уклончиво ответил:
— Работы много было. Теперь полегче стало. — И вдруг спросил: — Вы меня простите, тетя Мари, но я что–то запутался. Вы мне по какой линии родственница?
— Мать писала, что женишься. — Сделала тетка вид, что не слышит вопроса.
— Женюсь? Ах, да! Наверное, осенью сыграю свадьбу, — думая об Эрике, ответил Николай, и продолжил: — Я ведь ваш портфель довоенный привез. — Ему не терпелось получить ответ на свой вопрос.
— Да, твоя мать писала. Как же не побоялся, разбирал мои бумаги? — строго спросила Мари.
Он честно ответил:
— Заинтересовал меня ваш архив, не скрою, и я попытался в нем разобраться. Но, к своему стыду, обнаружил незнание языков.
Николай положил портфель на стол и снова спросил:
— Тетя Мари, а какая вы мне родственница, сестра матери?
— Нет. Я сестра твоего отца, — ответила она рассеянно, с волнением перебирая дорогие сердцу вещи. — Как же все–таки это сохранилось? Как он это не сжег? — с удивлением говорила она.
— Кто — «он» и почему вы говорите, что являетесь сестрой моему отцу, когда я сам видел здесь на фотографии вас, вашего брата и ваших родителей? На обороте написано: «Князь и княгиня с детьми», — недоумевал Николай.
Тетка растерялась:
— Твоего отца сестра? — переспросила она, затем стала строгой и сказала: — Ну, во–первых, сядь. Ты, наверное, голодный. Сейчас я тебя кормить буду.
— Нет, нет, я сыт, — отказался Николай.
— Ты взрослый человек, и я не хочу тебя больше обманывать. Сталина нет, времена переменились, и ты не зверь, должен знать свои корни. Мой брат Николай написал мне эту записку, когда его арестовало ЧК. Речь в ней идет о тебе. О тебе, Николенька. Он боялся, что твоя мать не сможет вырастить тебя одна. Ты сын князя Володарского, моего брата Николая…
Николай в полной растерянности смотрел на тетку… А Мари продолжала:
— Не знаю, как посмотрит на это твоя мать, но я расскажу все. Ты считал этого никчемного человечка своим отцом и небось и сейчас гордишься им. А как же — погиб за Родину. Да, погиб, как гибли миллионы людей во время войны. И многие из них, если не большинство, были лучше его. Он арестовал твоего отца только для того, чтобы заполучить его жену, твою мать. Потому что вышедшие из низов большевики, придя к власти, не желали брать в жены себе подобных — подавай им лучших женщин! А для этого надо было под любым предлогом убрать их мужей. И твоя мать пожертвовала собой ради тебя. Сама она могла голодать, но чтобы ребенок умер с голоду — этого допустить не могла. Вот твой отец. — Тетка положила перед Николаем фотографию. — И заодно полюбуйся на своего деда и бабку. Посмотри, какие прекрасные, одухотворенные лица. Разве среди большевиков встретишь таких? Твой так называемый красный отец и меня отправил следом за братом. Мы враги народа, а они нет. Что сделали с Великой Империей?!
Николай со страхом слушал крамольную речь тетушки, поглядывал на дверь. Наконец остановил ее:
— Тетя Мари, потише, услышать могут. Но я ничего не понял.
Тетка усмехнулась:
— Ты не хочешь понимать, что князь по рождению? Оттого что коммунист?
«Так я не то, что я есть? — удивился Никола про себя и подумал: — Совсем как Эрика. И мне теперь тоже придется это скрывать. Как же можно жить, постоянно что–то скрывая от общества, от друзей? Но живет же Эрика так. Бедная девочка!» — думал он, пока тетка накрывала на стол. Ему совсем не хотелось есть. Он бы говорил и говорил на эту тему, но тетка сказала: