— А где же дети? — спросила сквозь слезы Адель.
— Велела им сидеть на траве у мельницы. Они послушные, будут сидеть. Отец–то ими занимался. Володенька скрипку прихватил, чтобы я не пропила. — Даша с жадностью ела колбасу.
Эрика оторвалась от матери и плача, пошла на мельницу. Мальчики сидели на земле босые и грязные, короткие штаны и те были рваные. Увидев осиротевших братьев, девочка заплакала с новой силой.
— Пойдемте со мной, — протянула она им руки.
Женщины, стоявшие во дворе у колодца, с удивлением смотрели на заплаканную Эрику, которая вела за собой двух маленьких худых оборванцев. Бабы разволновались и ждали Надю. Она узнает, что происходит у Гедеминовых и откуда взялись дети. — решили они, ожидая прихода Нади.
Адель, увидев мальчиков, покачала головой.
— Накормите их сначала. Я не знаю, когда они в последний раз ели.
Утирая слезы, Адель тихо сказала дочери:
— Приготовь ребятам поесть, пока я их вымою, и дай мне одежду Альберта.
Эрика делала, что говорила ей мать, плохо соображая. В голове стучало: «Нет папы! Нет папы! Пусто на земле!» Но верить в смерть отца она не хотела.
Посидев еще час, Даша посмотрела на чистых и сытых мальчиков, на все еще плачущих Эрику и Аделину и сказала:
— Вижу, вы хорошая женщина, Аделина. Так он вас называл. И если бы не проклятая война, были бы вы с ним хорошая пара. Но все получилось по–другому. Знаю, вы не бросите детей. А я им ни к чему. Погублю я их. Мне себя спасать надо. Я пошла. До свидания, детки. Будьте счастливы.
Мальчики бросились за ней:
— Мамочка, не уходи, не бросай нас! — закричал младший Ванечка. — Оба мальчика вцепились руками в пьяную мать.
Адель держала мальчиков за руки.
— Мама будет в больнице лечиться, потом приедет за вами. А вы пока у нас поживете с Эрикой. Не плачьте. Это ненадолго.
— Мама, ты приедешь за нами? Ты нас не бросишь? — заглядывал ей в глаза старший Володенька.
— Конечно, не брошу, — отвечала равнодушно мать. — Мне надо ехать, а то темно будет.
— Вот деньги вам на дорогу, — сказала Адель. Но Володенька закричал: «Не давайте маме денег! Она выпьет и попадет под машину или подводу! Я поеду с ней».
— Нет, успокойся, малыш. Мама в больницу едет, — прижала к себе Адель мальчиков, пока Даша не вышла за дверь.
С улицы прибежал Альберт с Пилотом и с удивлением уставился на мальчишек:
— Мама, кто они и почему в моей одежде? И отчего все плачут? — спросил он.
Адель ответила:
— Альберт, у них беда. Теперь они твои братья и будут жить с нами. А одежды купим столько, сколько будет надо.
Пилот подошел и понюхал ребят по очереди, лизнул Ванечку в нос. Тот засмеялся сквозь слезы.
— Мам, а где мы все спать будем? — удивился Альберт. — Втроем на одной кровати?
Адель его успокоила:
— Придет отец, он разберется. Можно сегодня и на полу. А завтра кровати купим.
Адель не знала, что скажет мужу.
Гедеминов нашел своих милых женщин заплаканными, а в комнате Альберта стоял шум. Там играли дети.
— Что–то еще случилось? — удивленно спросил он.
— Отец Эрики умер, — сказала Адель, глотая слезы. — Я не думала, что это будет снова так больно. — И она обняла дочь.
— Как это случилось? — тихо спросил ее Гедеминов.
— Приехала жена. Сказала, что в шахте был взрыв. Никто не спасся. Приписали Фридриху, как немцу, диверсию. У нас любят искать врагов.
Эрика заплакала с новой силой. Гедеминов тихо сказал ей:
— Не бойся, в эту версию мы не поверим. Мы сохраним светлую память о твоем отце. Успокойся, перестань плакать.
Но Эрика не могла успокоиться. И только когда Адель сказала мужу про мальчиков, она подняла голову. Будет отчим ругаться или нет? Эрика привела ребят. Мальчики со страхом разглядывали сурового дядю. Но дядя сказал:
— Что ж, пусть растут у нас. Ты правильно поступила.
На следующий день Альберт уже бегал с новыми братьями и хвалился:
— Нас теперь трое. Не тронете. Мы один за всех и все за одного!
Белоголовый крепыш Васька напомнил:
— И еще собака. Кто же тронет вас!?
— Вы только и умеете драться — твой отец всю жизнь по тюрьмам сидел, любого зарежет, теперь у тебя своя банда будет, — добавил другой и на всякий случай отошел подальше.
А женщины во дворе и на фабрике обсуждали это событие по–своему. Они уже с уважением говорили о Гедеминове: «В тюрьме сидел, а какой добрый человек. И девчонку берет, и ее братьев на воспитание. А всякое про него болтали. Какой он убивец? Теперь видно — наговаривали. И не бандит он. Разве бандиту дети нужны? Поди разберись, кто какой человек».