Гедеминов подписал письмо и опустил его в почтовый ящик.
Результат жалобы сказался уже через несколько дней. Попов поджидал его у проходной и пошел следом за ним по территории фабрики.
— Чего же ты, белогвардейская сволочь, жалобы строчишь на меня?! Думаешь, меня с работы снимут? Я две войны воевал. У меня полная грудь орденов и медалей. Подожди, я тебе устрою! Недолго нам с тобой по одной земле ходить!
На скамейках, у входа в цех, сидели рабочие. Попов ушел. Гедеминов еще постоял рядом с рабочими, потом повернулся к ним, вытащил из кармана пачку «Казбека» и молча угостил каждого. Рабочие обрадовались. Один из них сочувствующе спросил:
— Чего он к тебе придирается? Чего угрожает?
— Правда, чего он на тебя зуб имеет? Ну был виноват, так отсидел же за это, — сказал другой и, посмотрев в след Попову, добавил: — Видать сильно контузило его на фронте, если такой раздражительный. Тебе можно посочувствовать. Он не успокоится.
Гедеминов, притворившись беспомощным, пожал плечами и пошел в цех. А ближе к вечеру комиссия опрашивала рабочих. Те подтвердили, что Попов к князю придирается, а князь тихий, безобидный человек, терпит.
Попову объявили выговор по партийной линии. И теперь у Гедеминова руки были развязаны. При первой встрече без свидетелей он сказал Попову:
— Вот сейчас я тебе дам ногой, головка и опрокинется набок. Или рукой по шее. Был негодяй и нет его. И никакой крови и доказательств.
Попов отскочил в сторону, отыскивая глазами людей, но их не было.
— Я тебя теперь в любом углу убью, — сказал, скаля зубы, Гедеминов. — Молись, замаливай грехи. Тебе, Попов, конец!
Мурашки пробежали по спине Попова. И он понял, что решается вопрос его жизни и смерти. В холодных глазах Гедеминова он увидел смерть. Но, подумав, решил: «Не успеет. А я поостерегусь и постараюсь не попадаться ему на наедине».
* * *
Прошло две недели. Утром Гедеминов подозвал Эрику и попросил ее подыграть ему. Пусть невзначай спросит Попова, уехала хозяйка или нет.
Эрика сказала:
— Он ни разу ко мне не подходил. Может, и не подойдет больше?
— Сегодня придет, — уверенно сказал ей отчим. — Пошути с ним, не бойся, потом расскажешь мне.
Эрика удивилась тому, как отчим все предвидел. Вечером точно заглянул Попов и, услышав рычание собаки, успокоил ее:
— Не бойся, не подойду я к твоей хозяйке. — И Эрике: — Ну что, надумала, голубка моя?
— А что, разве квартирная хозяйка уже уехала? — спросила Эрика.
— Уехала. Сейчас только ее на вокзал проводил. Так что, может, придешь вечером? Ждать или нет? Завтра и послезавтра я буду занят. В общем, всю следующую неделю. А сегодня я свободен. Приходи, а? Я стол накрою… Выпьем вина. Я умею любить, зацелую.
— С чего это вы взяли, что я к вам когда–нибудь приду? Да я вас ненавижу! — крикнула оскорбленная его словами Эрика.
Попов даже не разозлился. И спокойно ответил:
— Придешь. Сама придешь как миленькая. И еще будешь просить меня пустить тебя в постель. А знаешь, когда придешь? Когда коня утром в конюшне не обнаружишь. А ты за него ответственная. За пропажу скотины — пять лет тюрьмы. Вся молодость там пройдет. Охранники будут тобой там пользоваться. Да не один будет с тобой, а целая куча. И забеременеешь, не зная от кого. Ребенка потом отберут в детский дом. Никогда не узнаешь, где он. Родинки считать будешь, как сумасшедшая Танька.
— Родинки, как у вашего ребенка? — спросила ехидно Эрика.
— Какого моего ребенка? — насторожился Попов.
— Да у Инны. Инна была вашей дочерью! А вы, вы ее… Когда она узнала, что вы ее отец, она повесилась. А вы еще стояли на похоронах как ни в чем не бывало. Да вы… Да вы хуже подлеца! Вы не человек!
— Ах так! Значит, ты все знаешь. И кому рассказывала?
— Матери Инны — на всякий случай ответила Эрика, испугавшись того, что проговорилась.
— Ну, а знаешь ли ты, что эта Татьяна всегда была помешанная? Она придумала, что девчонка — моя дочь. Чушь это. Инна сама мне на шею вешалась. Все это видели. Я ее не отгонял, замуж взять хотел. А она, дура, жизни себя лишила.
Эрика вспомнила патриотически настроенную подругу и сказала:
— Инна относилась к вам как к фронтовику, уважаемому человеку. Это ее подвело. Ей казалось, что вы герой… А вы воспользовались этим.