— Кто приходит–то? — удивился Володька.
— Мною погубленные приходят. А по молодости все хорошо было.
— Хватит болтать, начальник, — прервал Попова Володька. — Четыре вещи помни. Через день на мосту. В три часа ночи. Я тебе обувь и рубашку, а если хочешь — и голову принесу, а ты мне коня, деньги, документы и одежду с обувью. Обманешь, одна из этих пуль твоя будет, — зло прохрипел Володька и добавил: — Живым я теперь не дамся.
— Не обману, иди уж. У меня голова трещит, я лягу, — сказал Попов.
— Давай сюда рюкзак с едой. Да мешок и веревка где?
— Все тут. В общем, договорились, на мосту. Прощай. Я завтра покажу тебе моего врага. А мне надо собаку выпустить. Отойди подальше, чтобы она не лаяла.
Володька огляделся по сторонам и, пригнувшись, пошел мимо домов в сторону посадок. Не упуская его из виду, крался за ним Гедеминов.
* * *
Рассветало. Володька остановился в глухом месте, чтобы поспать до полудня. Он стелился. «Ох! Хорошо на свободе–то!» — услышал Гедеминов. И тогда князь громко сказал по–немецки:
— Володька! Не бойся, это я, дядя Саша, — и на всякий случай швырнул в сторону камень.
— Какой еще дядя Саша? — спросил Володька тоже по–немецки.
— Ты меня так звал в Карелии. С твоей сестрой я жил в лагере. Или забыл сестру? Память отшибло? Не вздумай стрелять. Здесь далеко слышно. Милиция прибежит, — уже по–русски заговорил Гедеминов.
Володька помолчал, потом тихо спросил:
— Дядя Саша, это правда ты? — голос его дрожал.
— Конечно, я. Иди сюда. Я хоть посмотрю на тебя, каким ты стал.
Володька настороженно приподнимался с земли. Гедеминов встал во весь рост. Они подошли к друг другу. Гедеминов обнял его. А когда отпустил, нагана у Володьки уже не было.
— Это не честно! — все еще потрясенный встречей, сказал Володька.
Гедеминов спокойно ответил:
— Не нужен тебе наган. Мы его вернем. Оботрем тряпкой и вернем. Нас двое теперь, и мы рассчитаемся с этой сволочью. Я рад, что ты выжил. Рад. — Гедеминов помолчал, потом тихо сказал: — Сестра твоя, Санька, из–за него повесилась. Она мне записку тогда передала. Надругался он над ней. Он тебя нанял именно меня прикончить. Отца твоего тоже по его вине расстреляли. А мне он враг, и я на него охочусь, он это знает.
— Как?! — дошло до Володьки. — Из–за него все мои родные погибли!?
— Да. Но сам понимаешь, тебе не уйти. Выдавать тебя ему пока не выгодно. Он найдет способ, чтобы тебя тоже в мешок и в озеро, как только ты ему отдашь мои туфли и рубашку. Ты уже вычеркнут из списка живых начальником тюрьмы. Это фронтовой друг Попова.
Володька удивленно спросил:
— А откуда ты знаешь про наш с Поповым уговор?
— Да я там в комнате был, за занавеской. В окно влез, — ответил Гедеминов.
— Ты был там все это время?! — изумился Володька.
— Конечно. Должен же я был знать, что против меня затевается!
— Но ты же мог сам его прикончить, там, прямо в квартире.
— Нет, — возразил Гедеминов. — Мне нужно алиби. У меня семья. Я должен ее оберегать. Другого защитника у них нет. Мы еще поговорим. А сейчас нам нужно обсудить наш план. Ты приходишь на свидание к Попову, он показывает тебе меня, когда я буду проходить мимо. На следующий день ты меня якобы убиваешь, и я на работу выйти не должен. А дальше ты идешь к нему на свидание. И я приду…
— Но дядя Саша, мне до сих пор страшно подумать — ведь я тебя ножом мог снять сегодня. Ты же сам меня научил, метнул бы и все. — голос Володьки упал.
Гедеминов расстегнул пиджак.
— Видишь, я тоже не пустой хожу. Ты с камнем говорил, а не со мной. Но если бы на твоем месте был другой, то был бы он точно уже трупом.
— Сейчас, когда я рядом с тобой, мне, как в детстве, уютно и хорошо, — голос Володьки снова дрогнул.
Вместо ответа Гедеминов сказал ему:
— Не беспокойся. Все будет в порядке. Мне пора. У тебя все есть. Ешь, спи, наслаждайся свободой. Увидимся здесь завтра, — и Гедеминов поспешил домой.
Володька засмеялся и упал в траву, раскинув руки. Ярко горели звезды, но слезы радости застилали ему глаза. Он больше не один. Его старший наставник на свободе.
* * *
— Сашенька, ты оставил Эрику одну? — встретила его Адель.
Гедеминов спокойно сказал:
— Я сейчас вернусь к ней. Мне надо с тобой поговорить о жизненно важном для нас деле. Ты должна быть мужественной, как никогда. От этого зависит моя судьба, судьба Эрики и счастье всей нашей семьи. Кроме того, я тебе обещал все решить. Час настал. И волноваться тебе вовсе не нужно.