— У меня такое ощущение, что я сплю или оказалась в параллельном мире, — повернулась Амалия к сыну. Но сын ответил:
— Мама, жизнь резко повернула в другое русло, и мы должны стать другими, научиться жить с нуля.
— Мне почему–то хочется остаться в привычном мире, не люблю перемен, — задумчиво ответила Амалия. И незаметно посмотрела на Эдуарда.
— Машина судьбы завертелась, мама, и теперь уже ничего изменить нельзя. Все пойдет как пойдет. Я не сопротивляюсь, и тебе не советую, — сказал сын.
— Ну, ты, конечно, не сопротивляешься. Влюблен по уши…
— Мама, не прибедняйся. Тебе тоже повезло. Вместо сварливой невестки ты получаешь любящую дочь.
— Пора одеваться, невеста ждет. Тебя Адель поведет к венцу, — перебила его мать.
— А невесту — князь Александр, — сказала подходя Адель.
Эдуард придвинулся к Николаю и вдруг хитро спросил:
— А может вы раздумали жениться? Вчера вы нам это сказали.
Все засмеялись, а Николай, довольный, ответил:
— У меня брачное свидетельство уже в кармане. Но сегодня нас обвенчают, и Эрика действительно станет мне женой.
* * *
Николай увидел старца, облаченного в рясу. Мать шепнула ему:
— Кажется, я присутствую на каком–то тайном собрании. Кругом говорят по–французски и по–немецки, священник… Я успела все это забыть. Если кто–нибудь узнает об этом, мы с тобой, Коленька, полетим с работы и из партии. Я боюсь. Тогда ты никуда не поедешь. Пропадем мы с тобой, сын! Нас посадят в тюрьму. — Но сын ее не слышал.
— Кто же расскажет? — спросил Эдуард, оказавшись рядом с Амалией.
Из комнаты Гедеминов вывел Эрику. Николай пошел было навстречу и вдруг окаменел. Эрика не вышла, она выплыла царственной походкой, вся в белом: в пышном платье и длинной фате, которая делала ее еще прекрасней. Сердце Николая бешено забилось. Эрика сияла от счастья.
Их подвели к старцу, и Николай услышал: «Венчаются раб Божий князь Николай Володарский и раба Божья баронесса Эрика фон Рен…» Старец нарочно назвал их титулы и настоящие имена, отходя от канона. Над их головами держали венцы, изготовленные Гедеминовым. Адель протянула старцу кольца. Счастье распирало Николаю грудь. Он плохо слышал то, что говорил старец. «Объявляю вас мужем и женой. Поцелуйтесь, дети мои», — дошло до его сознания, и Николай, повернувшись к Эрике, посмотрел в ее черные как ночь глаза и бережно поцеловал. Эрике же хотелось крикнуть:
— Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!
Она посмотрела на Николая и прошептала:
— Я счастлива до неба. Если бы папа видел! — И поискала глазами мать.
— Поздравляю, князь, — подошел первым к Николаю Гедеминов. — Поздравляю, Эрика, — сказал он падчерице.
— А вот подарок молодой княгине, — и Эдуард надел Эрике на пальцы перстень, потом протянул ей еще несколько коробочек. Эрика уронила подарки. Амалия Валентиновна нагнулась за ними, но Эдуард опередил ее, и их руки соприкоснулись. Одной рукой Эдуард собирал драгоценности, другой попытался задержать руку Амалии. Их взгляды встретились. Она выдернула руку и быстро поднялась, чтобы скрыть смущение, а потом ехидно спросила:
— Где же вы такие сережки достали? Прямо царский подарок! Наследство от бабушки?
— Моя бабушка была очень богата, и все оставила мне, единственному внуку, — в том же тоне ответил Эдуард.
Посмотрел Амалии в глаза и уже серьезно сказал
— Вы действительно восхитительны.
«Врет артист, но слушать его приятно», — подумала Амалия.
В это самое время Адель застегивала на шее дочери колье и шептала:
— Я так счастлива за тебя!
И Амалия наконец оказалась рядом с сыном.
— Поздравляю, сынок. Будьте счастливы. Поздравляю, Эрика, — поцеловала она невестку. Но ей стало вдруг так одиноко.
Подошел Эдуард, взял ее за руку.
— Молодые заняты только собой, — сказал он, — и я, пользуясь случаем, хочу поговорить с вами. Я не молод. Вы же прекрасная женщина. Может, я не имею право…
— Ну что вы! — смутилась Амалия. — Мне много лет. Но Эдуард будто бы не слышал этих слов и продолжал:
— Знаю, что это дерзко, и не прошу моментального ответа. Вот при всех встаю перед вами на колени. Будьте моей женой и поедем со мной за границу. У меня вызов в Германию. Обвенчаемся сейчас, пока священник здесь. И преклонил колено.
— Что вы! Встаньте, пожалуйста! — смутилась Амалия Валентиновна.
Но все зааплодировали, громче всех Николай. Эдуард, поднявшись с колен, сказал ему:
— Князь Николай, я прошу руки вашей матери.