Лиза с трудом вставила ключ в замочную скважину. Она не знала, что делать с Эрикой. Оставить в квартире одну? А вдруг ее, Лизу, заберут сразу. Она решила взять Эрику с собой, но опять предупредила ее, что нужно говорить только по–русски.
Лиза оставила ребенка в приемной, где сидел строгий военный и велела молчать и ждать.
Следователь начал без предисловий: — Ваш муж пропал без вести. Что вы о нем знаете? Вы знаете, где он и что бывает за укрывательство дезертира по закону военного времени?
— Но он ушел на войну, — чуть не плача от страха сказала Лиза. — Я его больше не видела.
— А вы кто по национальности, эстонка?
— Я немка.
— Ну тем более. Завтра, рано утром, — он посмотрел на часы, — в шесть часов с вещами быть на станции. Дети есть? Да какие дети? — проворчал он, оглядев совсем юную Лизу.
— У меня дочь брата. Ей три года. Мы поедем поездом или пешком пойдем? — в страхе спросила она.
На вопрос военный не ответил, но сказал: — Идите и не вздумайте опоздать. Мы семьи дезертиров выселяем, а вы к тому же еще и немка.
Лиза выскочила из кабинета, взяла напуганную Эрику за руку и пошла быстро назад, собирать вещи. «Может, ребенка сдать в детский приют?» — мелькнуло у нее в голове. Она лихорадочно собирала вещи. Во все детские клала записки: «Эрика Фонрен, 3 года, родилась в Москве. Отец Фридрих — преподаватель политехнического института, мать Аделина — врач–хирург» Потом стала на осенних и зимних вещах Эрики пришивать лоскутки с вышитыми на них наспех именем и фамилией. Собрала свои вещи в мужнин рюкзак, а вещи девочки упаковала в узел.
— Эрика, я пойду в магазин, нам надо много еды в дорогу. Я не могу тебя сейчас с собой взять. Смотри, я тебя закрою на задвижку, ты легко откроешь ее, если захочешь выйти, только никуда не уходи. А то я вернусь, а тебя не будет, и я стану плакать. Не уйдешь?
— Нет, я буду тебя ждать, только не привязывай меня, — заплакала Эрика.
— Конечно, не буду. Если постучат, говори: «Лиза ушла в магазин». Только по–русски говори. Поняла? — спросила Лиза.
— Поняла, — сказала Эрика и залезла на диван.
Она задремала, когда громко застучали в дверь. Эрика обрадовалась, что вернулась Лиза. «Кто там?» — спросила она по–немецки. «Открывайте!» — крикнул какой–то дядя. Тогда Эрика вспомнила, что надо говорить по–русски, и сказала: «А Лиза ушла в магазин. Она скоро придет».
— А ты можешь нам открыть? — послышалось за дверью.
— Могу, — ответила Эрика, встала на стул и отодвинула задвижку.
Тут же вошли странные дяди. Ее чуть не сшибли со стула. Один из них успел ее подхватить и поставил на пол.
— Где твой папа? — спросил он Эрику.
— Папа дома, — ответила Эрика
— Где он? — кинулся другой в комнаты.
— А мама где? — спросил опять дядя.
Эрика заплакала: «Мама ушла».
В открытые двери вошла Лиза.
— Здесь никого нет, — сказал один военный другому.
— Ищи, ребенок не умеет врать. В шкафах смотри, — ответил старший. — А вот и хозяйка. Говори, где мужа прячешь?
— Мой муж — красный командир. Он на фронте, — дрожащим голосом сказала Лиза.
— Врешь! Ребенок сказал, что он дома. Говори, где прячешь, или пристрелю.
— Да она говорила про своего папу. Это ребенок моего брата. Он в Москве. У нас нет еще детей. Мы недавно поженились. — Лиза не на шутку испугалась.
— Так твой брат немец? Ребенок по–немецки говорил.
— Она и по–русски может.
— Значит, ты тоже немка? Хорошая семейка, — они стали выкидывать из шкафов вещи и раскидывать бумаги.
— Скажите, что вы ищете? — спросила Лиза, прижимая к себе испуганную Эрику.
— Не твоего ума дело. Ладно, оружие в доме есть? — спросил старший.
— Муж взял с собой. Но я не знаю. Ищите, может, наган в столе?
Военные ничего не нашли. Уходя, сказали: «Пусть твой муж не прячется. Все равно найдем и расстреляем». Лиза от страха за мужа тихо заплакала, утирая слезы, чтобы не видела Эрика.
Вечером она с Эрикой пошла к соседке и сказала:
— Меня выселяют, велят быть на станции в шесть утра. Муж без вести пропал. Не мог он дезертировать.
— Да, конечно, не мог. Мы его с детства знаем. Или в плен попал, или где землей засыпало. А ты, Лиза, была у его родителей?
— Нет, они меня теперь не признают. Я же немка, — вздохнула Лиза.
— Конечно, — согласилась соседка и спросила: — А это чей ребенок?
— Да, — спохватилась Лиза. — Это Эрика, дочь моего брата. Он еще в Москве. Ее мать, забрали как немку. Запомните или дайте я напишу здесь на стене несколько слов для брата. Можно?