Даша задумчиво сказала:
— Ну какая же я буду баронесса? У нас же нет богатства, земли…
— Сословие сидит внутри человека, перебил ее Фонрен, — в том, как он ведет себя по отношению у окружающим. Даже если наш сын и будет работать в шахте, все равно он останется бароном по происхождению. И это обяжет его приложить усилия, чтобы подняться над собой…
Выслушав его, Даша расстроилась:
— Ну, ты такие умные слова говоришь, что я прямо не понимаю.
Фридрих, тяжело вздохнул и спросил:
— Да что же здесь умного, если я не буду хозяином в доме? Однако расти ребенку без отца тоже не годится. Пойдем за моими вещами. Только помни об обещаниях, которые ты мне дала.
Фридрих Фонрен взял Дашу под руку и пошел с ней, как на эшафот.
Так началась совместная жизнь этих совершенно разных людей, не только по национальности, но и по культурному уровню. Кто знает, зачем, кому в угоду судьба столкнула вместе этих людей, но уже в следующем, 1946 году у Даши и Фридриха родился мальчик, которого назвали Владимиром. Даша располнела после родов и забыла все данные ею до замужества обещания. Фонрен продолжал отбывать повинность и был совершенно бесправным в семье. Он напал на след дочери, но в комендатуре ему не разрешили отлучиться, чтобы навестить Эрику. Он послал ей письмо в детский приют, написал о смерти матери, но ответа не получил.
Даша, узнав, что нашлась дочь Фридриха, встретила это известие без особого восторга. И когда муж предложил забрать Эрику к ним домой, она раздраженно ответила:
— Ей же хорошо живется в приюте на всем готовом. Зачем трогать ее с места? Да и где она жить у нас будет? Самим места мало. Скоро второй ребенок родится. Кругом голод. Пусть пока там побудет.
Глюк им Унглюк (счастье в несчастье)
Аделина выздоравливала. Хорошее питание и витамины, которыми обеспечивал ее Гедеминов из своих запасов, быстро сделали свое дело. Профессор пошел с повинной к начальству. Он рассказал о том, как Попов выстрелил в Аделину и посчитал ее мертвой. Заставил его, профессора, подписать акт о ее смерти якобы от туберкулеза, но доктор Фонрен оказалась жива. А на самом деле в больнице от скоротечного туберкулеза умерла медсестра Красина. Ее и похоронили под именем Фонрен. Он, профессор Тринкверт, не мог знать, как поведет себя Попов дальше.
После своего признания профессор приготовился к самому худшему. И в страхе ждал. Но боялся он не за себя, а за Аделину.
— И где доктор Фонрен? — только и спросил начальник лагеря.
— Лежит в корпусе для заключенных. Она еще слишком слаба и все время спит. Пощадите ее, она врач от Бога.
— Я рад, что она жива, — сказал ему начальник, затем кому–то позвонил: — Списки умерших принесите. Нет. За последние три месяца.
Принесли списки, начальник вычеркнул фамилию Фонрен и написал «ошибочно». Потом сказал, загадочно улыбаясь:
— Ну что ж, профессор, я вас поздравляю. Вам подписана амнистия. Вы выходите на свободу. А на вашем месте останется доктор Фонрен, когда выздоровеет.
К удивлению начальника профессор сказал:
— Я, конечно рад свободе, но хочу остаться вольнонаемным. Видите ли, у меня никого нет. Здесь я буду полезней. Жить мне уже недолго. А в Москву, в прежнюю клинику, все равно не пустят…
— Оставайтесь. Будем вам зарплату платить. Вот и князю Гедеминову кто–то выхлопотал амнистию. Тоже жаль расставаться. Как вы думаете, он останется вольнонаемным? — вопросительно посмотрел начальник на профессора.
— Какая весть для него! Конечно, останется! Я его попрошу, — пообещал профессор, — а на доктора Фонрен не пришла амнистия?
— Нет. У нее еще большой срок.
— Я думаю, Гедеминова легко уговорить остаться, — решил схитрить профессор. — Князя можно женить на Аделине Фонрен. Она вдова. Он любит ее. И здесь у него мастерская… Вы, Павел Петрович, фронтовик, честный и добрый человек, все понимаете. Гедеминову уже около сорока…
— Это хорошая мысль. Это действительно цепи, которые привяжут его к зоне, — обрадовался начальник и крикнул охраннику: — Гедеминова ко мне! — И сказал профессору: — А доктор–то слишком молодая для вашего князя, вы не находите?
— Она сама должна решить. Я схожу за ним, он в больнице у постели любимой.
Начальник повеселел. Еще бы! Гедеминов нужен был ему позарез. Такой талант отпускать ему было нельзя. Хоть новый срок давай за что–нибудь. А тут любовь… Хм… — Он подумал и сказал профессору: — Ну что ж, поженим, хоть и не положено. Но для всех это должно остаться тайной. Этот старорежимный князь все равно не исправился, но он мне нравится.