— Называешь Советский Союз зоопарком? А если я сообщу «куда надо»?
— Что ты!? Я так не говорил. Не путай меня! — испугался Попов и пошел прочь, все время оглядываясь на своего заклятого врага. Потом крикнул: — «Тебе, белогвардейский недобиток, никто не поверит!»
* * *
На вырученные от сделанной посуды деньги Гедеминов купил разного цвета бархата и точильный станок. Он брал в зоне супинаторы для обуви и вытачивал миниатюрные сабли, шашки, мечи. Изготовив их с полсотни, сел клеить коробочки из картона, которые обтягивал красным, синим или зеленым бархатом. Сувениры он посреднику не доверил, а сбывал их сам. Купил для Адель вещи, часть денег снова пустил на закупку бархата.
А вначале 1948 года Адель родила сына. По этому случаю, князь собрал у себя в мастерской друзей. Обратившись к профессору, он сказал, что сына назовет в его честь, Альбертом.
Профессор благодарно посмотрел на измотанного счастливого отца семейства и посочувствовал ему:
— Кажется, вам живется даже трудней, чем когда вы были заключенным.
— Зарплата слишком мала, — вздохнул князь, — приходится много работать. — Но тут же выпрямился и сказал: — Ничего, я знаю, что самая темная ночь бывает перед рассветом, и верю, все наладится.
Адель обратилась к профессору:
— Вы не могли бы порекомендовать нам кормилицу? Для нас очень важно, чтобы она была доброй и аккуратной. — И, вздохнув, добавила: — Я ей заранее завидую. Завидую и ревную к сыну. Но как по–другому вырастит его Александр? Он все время работает.
— Да, есть такая, — ответил профессор. — Месяца два назад я принимал роды у одной молодой бабы. Не знаю, кто отец ребенка, но она здорова. Я тщательно проверил ее анализы. Потому что уже тогда подумал о вас. Она живет в одном бараке с вами, князь Александр. Вам просто надо помочь ей поменять комнату с соседом, ну и дверь пробить между вами, чтобы она могла приносить вам сына. Все не так плохо, вспомните, было хуже…
— Надеюсь, я буду крестным отцом? — спросил граф Петр и повернулся к княжне Мари, которая сидела напротив него: — А вы? Вы будете крестной матерью?
— Ну конечно же, — с нежностью посмотрела княжна на графа. Кажется он готов был признаться ей в любви, она это чувствовала. И это предложение, по поводу крещения маленького князя, было его своеобразным объяснением в любви. Княжна все же верила, что когда они освободятся, граф решится сделать ей предложение. Но когда наконец наступит этот день? — вздохнула она.
— А я, как только освобожусь, сразу поеду за драгоценностями, и мы, князь Александр, заживем, — размечтался вслух Эдуард.
Князь Александр молчал. Все ждали протоиерея, который должен был окрестить наследника Гедеминовых. Адель наклонилась над сыном и прошептала: «Маленький мой, где–то сестричка твоя Эрика без мамы. Ей уже десять лет. Она найдется, я верю». Но слезы сами полились из ее глаз. Она нагнулась над колыбелью, чтобы муж не увидел слез. Но он подошел, обнял ее за плечи, посмотрел на драгоценный маленький комочек и засмеялся.
На следующий день после крестин случились некоторые перемены к лучшему. Гедеминову привезли заготовки для мечей, сабель, кортиков. Ему также доставили хорошую кожу для ножен. Но теперь он поставил встречное условие, сказав: «Я работаю без обеда, мне нужен паек — и хороший, как раньше. У меня должны быть силы для работы». К его удивлению, начальник лагеря охотно пошел ему навстречу. Его снова снабдили дефицитными продуктами. И он понял — темная ночь заканчивалась. В его жизни пусть едва, но уже брезжил рассвет.
* * *
Плохо ли, хорошо ли, но следующий трудный год тоже прошел. Маленький наследник Гедеминовых, к большой радости отца, затопал ножками. Это случилось как раз тогда, когда Гедеминов вспомнил о своем старшем сыне, который растет у Невельской. «И если война их пощадила ему сейчас десять лет», — думал он, и у него появилось острое желание увидеть его.
Гедеминов еще работал, полагая, что сын уже спит, когда молодая кормилица Клавдия открыла дверь его комнаты. Не поднимая головы, он сдержанно спросил ей: «Сколько раз я говорил вам, что прежде чем войти, нужно стучаться?»
— А сын пришел к вам, потому и без стука, — ответила Клавдия.
— И сын, и жена будут стучаться, потому что это рабочий кабинет, — ответил он, все еще не глядя на кормилицу, и тут до него дошел смысл ее слов «Сын пришел». Сердце Гедеминова радостно забилось: «Пошел, пошел сынок!»
Клавдия поставила ребенка на пол. Гедеминов подошел поближе и протянул руки. Малыш, смеясь, сделал в его сторону три быстрых шага, и тут же отец подхватил его на руки. Он не хотел перед кормилицей показывать своей любви к сыну и сказал ей: «Клава, вы идите. Я принесу его через полчаса».