— Что случилось? Говорите же! — тряс профессор ее за плечи. — На вас лица нет.
— Моя дочь! Она при смерти! Профессор, моя дочь где–то умирает, а я врач, не в силах ей помочь! — Адель, бледная, металась по кабинету. Она даже плакать не могла.
Профессор прижал ее к себе и как можно строже сказал:
— Доктор, успокойтесь. Это нервы. С вашей дочерью все в порядке. Это нервы.
— Нет, я увидела ее на больничной кровати. Она умирает, я видела ее! — слезы наконец прорвались наружу. В кабинет зашла княжна Мари.
— Слава Богу, вы пришли. Успокойте доктора, — сказал профессор облегченно.
— Адель, не изматывайте себя тяжелыми мыслями о дочери, — сказала Мари участливо. — Помните, как говорит ваш муж, настроение матери передается ребенку. Если ваша дочь действительно больна, помолитесь за нее, вверьте ее жизнь Господу и успокойтесь. Мысленно поддержите свою дочь. Все будет в порядке. У нас, слава Богу, хорошие врачи. Не забывайте о своем сыне. Из–за вас сегодня у него могут возникнуть боли в животике.
— Хорошо, Мари, вы меня убедили, — испугалась Адель, что может нечаянно навредить обоим детям. — Хорошо. Я успокоюсь. Я успокоюсь, — сказала она себе и попросила: — Можно меня оставить одну?
Когда профессор и княжна Мари вышли, Адель бросилась на колени и стала горячо молиться: «Господи! Прошу тебя за свою дочь! Я далеко от нее, я бессильна, я не могу ей помочь. Господи, тебе вверяю здоровье своей дочери! Господи, ты так велик, у тебя так много добра! Не откажи, спаси жизнь моей девочке! Храни моих детей!»
Вечером Адель обессиленная пришла в мастерскую мужа.
— Что случилось, дорогая? — удивился он.
— Пожалуйста, не спрашивай ничего. Мне холодно, я хочу спать.
Гедеминов быстро согрел немного вина и заставил жену выпить его. Затем положил ее в постель и укрыл. Он постоял на коленях рядом с кроватью, обнимая жену. Когда она заснула, он посмотрел на часы. Было около девяти. Ему было пора домой. Там ждал его маленький сын. Через полчаса старая няня уложит его в постель. Но перед сном Гедеминов должен был убедиться, что с ним все в порядке. Он нехотя встал с колен, поцеловал жену и ушел в бушующую снежную ночь за ворота лагеря.
* * *
Эрика проснулась от грохота. Она смотрела по сторонам, ничего не понимая. Дети в палате влезли на подоконники. «Река пошла! Лед тронулся!» — закричал мальчик. Эрика осторожно встала с кровати и, держась за спинки, пробралась к окну. Речка грохотала. Глыбы льда наползали друг на друга. Вся речка двигалась.
— Слезьте сейчас же с окна, — услышала она за спиной. И увидев, что Эрика поднялась с постели, врач ласково сказал: — Я уже думал, ты станешь ангелом на небе. Ну слава Богу! А теперь в постель. Сейчас принесут теплого молока.
Девочка послушно легла. Она полюбила этого молодого врача и согласна была всю жизнь лежать в больнице. Здесь было тепло, вкусно кормили. А главное, ей уделяли внимание, ее жалели. И ей стало страшно выздоравливать. «Опять вернуться в детский дом? Там холодно, одиноко и темно. Там никто никого не любит. А мама, мама не придет. Она бросила меня навсегда», — подумала Эрика и решила: чтобы долго не выздоравливать, надо больше лежать в постели. Однако вскоре она уже играла с другими детьми сначала в палате, потом в коридоре. А потом детям разрешили выходить во двор больницы. По синему небу плыли легкие–легкие облака. Дохнуло чем–то далеким, далеким и знакомым. Эрике стало грустно, и она зашла в коридор больницы.
Доктор сидел на своем месте и что–то писал. Не глядя на девочку, он сказал:
— Садись, высыпь себе витамины в ладонь. Только немного, а то покроешься мелкими красными пятнами. За тобой сейчас придут из приюта.
— Уже!? — выдохнула Эрика со страхом.
Доктор, вздохнув, спросил:
— А что вы, девочки, делаете в приюте? Чем занимаетесь? Вяжете, вышиваете, шьете?
— Ничего не делаем, — сказала расстроенная Эрика.
— Совсем ничего? — удивился доктор.
— Нет. Зимой много снега, мы дорожки расчищаем. А летом делаем тяжелые кирпичи из глины. У нас много низких бараков. Их засыпает по крышу снегом. Их надо делать выше.
— А потом?
— Потом делаем легкие кирпичи из коровяка, сушим, чтобы зимой печи топить. Потом, — вспоминала Эрика, — на прополке по шесть часов работаем, потом урожай собираем все лето. А в газете я читала, как дети отдыхают в пионерских лагерях. Наверное, газеты неправду пишут.