Эрика долго искала, чем бы заняться в свободное время. И наконец набрела на библиотеку. И теперь зачитывалась романами авторов девятнадцатого века, стараясь не замечать окружающей серой жизни.
Месячная стипендия была мизерной. Эрика терялась: что купить? Резонно решила, что все будет пробовать понемногу. Но покупать она не умела. Она просила, например, двести грамм колбасы, вежливо благодарила и уходила. Ее никто не останавливал. В общежитии она спохватывалась:
— Какой ужас!
— Что случилось? — спрашивали девушки.
— Я купила колбасу и съела ее, но я не заплатила! — И она бежала в магазин платить. «Я никогда не пойму эту жизнь. Я даже покупать не умею», — с горечью думала она.
Наступила зима, зимних вещей у нее не было, и она бегала по морозу на учебу в летней курточке и с нетерпением ждала теплых дней. Она была по–прежнему одинока. Ей так хотелось подружиться с каким–нибудь парнем. Но на нее никто не обращал внимания. Теперь она часто разглядывала себя в зеркало и думала: «Почему же заводские парни разбирают всех девушек, даже рябую Любку, а на меня не смотрят? Конечно, я плохо одета, но и другие не лучше. Может потому что я глупее всех?»
Эрика стала копить деньги и к лету смогла купить себе симпатичные синие парусиновые босоножки и сшить у портнихи чуть ли не даром премиленькое штапельное платье. Портниха примерила и ахнула: «Ты принцесса!» Эта похвала дала ей пусть небольшие, но крылья. Она больше не опускала голову, когда проходила к себе в общежитие сквозь строй парней, но только глаза. И однажды услышала за своей спиной: «А сколько ей лет?» И кто–то ответил: «Да маленькая еще». И тут же ревнивый девичий голос, который она узнала: «Какая она маленькая? Ей, как и мне, семнадцать. Просто она строит глазки, цену себе набивает». Это была Римма, второкурсница. Римма была удивительно похожа на Инну, подружку Эрики из детского дома. Инну должны выпустить из приюта осенью, и она обещала попроситься тоже на обувную фабрику. Эрика ждала ее. Потому что никак ни с кем не могла сойтись. Она была доброжелательной, но ее не понимали и шарахались от нее.
Однажды живущие в другой комнате девочки, у которых в поселке были родители, завели разговор о том, откуда берутся дети. Эрика никогда в жизни не видела ни одной беременной женщины и ни одного новорожденного ребенка. Детский дом находился на расстоянии двух километров от поселка. Детям запрещалось туда ходить под страхом заключения в детскую тюрьму.
Эрика вмешалась в разговор:
— Не знаете, откуда дети берутся? — удивилась она. — Да из живота. — На нее посмотрели, как на помешанную, а она продолжала: — Развязывают пуп у женщины, вытаскивают ребенка и снова завязывают. Я прочитала это в книге.
— Кому завязывают пуп? — спросила гречанка Лена.
— Как кому? Конечно, женщине, — уверено ответила Эрика.
Лена покрутила пальцем у виска.
— Я не очень образована, а ты вообще.
— Ты или чокнутая, или с луны свалилась, — сказала ей Вера.
Дина, не обращая внимания на то, что Эрика все слышит, уточнила:
— Точно, с луны свалилась. Пошли мы как–то в магазин. Она увидела, что висят трусики и бюстгальтеры, и в ужасе выскочила из магазина. Спрашиваю ее: «Ты чего ушла?» А она мне говорит: «Там же мужчины ходят! Как не стыдно вывешивать трусики и всякие бюстгальтеры? Кому надо, тот может спросить тихонько продавца…»
Эрика обиделась:
— А вы бессовестные, и вам ничего не стыдно. Говорите всегда одни гадости, слушать противно.
Ей было горько оттого, что девчонки не понимают ее. Она легла на кровать, отвернулась к стенке и заплакала. Она думала о том, как она несчастна и одинока, несмотря на то, что в комнате еще три девушки. Одна из них, Неля, вдруг сказала: «А за озером цыгане в шатрах. Скоро придут гадать». Эрика прислушалась. Девушки стали по очереди рассказывать, как гадают цыгане. Неля сказала: «Я боюсь гадать. Среди них есть ясновидящие, как Вольф Мессинг. Читали? Так хоть на что–то в жизни надеешься, а если цыганки нагадают что–нибудь плохое, это всегда исполняется». Лена посмотрела в окно и воскликнула: «А вот они идут! Давайте закроем двери!» Но цыганки уже толпой входили в общежитие. Они рассыпались в разные стороны, окружив девушек. Эрика села на кровати и мокрыми от слез глазами с удивлением смотрела на старую цыганку, которая подошла к ней.