– Я не знаю! Не знаю… – Бастиан не знал, что делать, не мог принять решение. Всё смешалось. Он думал об отце. Что теперь будет с доктором? Отец получил тело… его тело, случилось то, чего он так боялся. А Себастиан… Себастиан даже не может с ним связаться, успокоить отца, рассказать правду. Не может! Не может! Бедный отец! Бедный! В тот момент он не думал о клонах, думал о докторе и, почему-то, о детях, которых пытался спасти на Сулавеси. Он их подвёл, как и отца, так и не смог до них добраться.
– Вы их убили, тех детей? И остальных жителей деревни тоже? Убили, да? – зашептал он, и такая им овладела тоска, что хоть на стену лезь. Обреченность. Самая настоящая обречённость.
– Зачем нам отнимать жизни у человеческих детей? Мы освободили ту деревню, а дальше люди должны жить своим умом. Мы оставили им тела наших врагов, так пусть посмотрят, пусть осознают, наконец, с кем они должны сражаться.
Пфф! Мягко стелет, да спать жёстко!
– Вы не отнимаете жизни? Да неужели? В Республике, в Поднебесной, в Америках… вы только и делаете, что убиваете! Убиваете! Взрываете дома, поезда, самолёты… вы…
– Равные не собираются нести ответственность за преступления, которых не совершали.
Бастиан опешил. Этот гад ещё и отрицает! Отрицает, проклятый!
– Вы это свалите на экстремистов, да? Мол, они…
– Повторяю, Себастиан Кристо, люди не хотят видеть, не желают слышать, не пытаются думать. Да, прежде равные совершали террористические акты, но время идёт, а система — совершенствуется. Мы сильнее вас, и вы это знаете, однако мы предложили мир. Мир вместо войны. Мы пошли на уступки. И чем же вы ответили? Люди собираются с силами и готовятся к решающему наступлению на «Равенство». Вы обвинили нас в том, что мы не совершали, мы предъявляли доказательства своей невиновности, вы — не желали слушать. И пока вы пытаетесь уничтожить равных, настоящий враг развивается, разрастается, подобно вирусу проникает во все ваши системы и разрушает их. Он умело использует ваш страх перед нами. Равные остаются главным врагом для людей. Вам так удобнее. Общий противник, которого вы не можете понять, противник, который слишком отличается от вас, чтобы стать частью вашего мира, чтобы стать соратником. Человеческим государствам нужен общий враг, чтобы и дальше оправдывать эту бессмысленную войну. Борьба — вот что ценно для вас. Борьба за территории, за сферы влияния, борьба с непознанным, а значит, опасным явлением. Да, и равные виноваты. Мы убивали людей, сеяли страх, продавали устаревшие образцы вооружения экстремистам, чтобы изменить соотношение сил, – это «Лучник»-то – устаревший образец? Ох! – Но это в прошлом. Равные осознают, что война приносит слишком много вреда.
Бастиан не находил в себе сил для ответа, он не знал, что и думать. Не понимал… не ведал, кто прав, а кто виноват. Усталость. Опустошение. Вот что он чувствовал. Он едва слышал Первого. Ему бы и хотелось ответить, возразить, поспорить, сделать хоть что-то, попытаться остановить безумие, крах мира, к которому он привык. Вот только Бастиан опоздал. Его мир уже был разрушен, взорван, уничтожен. Всё перевернулось с ног на голову, исказилось. Всё изменилось. И к этим изменениям Себастиан оказался не готов.
– Я не знаю… не знаю, что должен сделать…
– Никто и не требует от вас ответа, – в глазах Первого загорелись красные огоньки, и Бастиан заметил в глубине зрачков крошечные символы. Бегущую строку сообщений. Андроид поднялся на ноги. – Куда приятнее быть гостем, не правда ли? Можете не беспокоиться, вас отведут в апартаменты.
– А другие люди… Первый… сэр… Флавий Аэций? – не удержался Бастиан. – Вероника и Корделия Мейсон? С ними всё в порядке? Я могу их увидеть?
– Можете.
И Себастиан почувствовал хоть крошечное, но всё же облегчение. Ему стало лучше и спокойнее. Он её увидит, увидит. И мир на несколько минут перестал казаться ужасным, но потом всё снова померкло. Ему не хватит дня, чтобы всё обдумать, чтобы всё переварить и оценить. Ему не хватит и вечности.
***
Панели разъехались в стороны, при этом не издав ни звука. Ковёр заглушил шаги Бастиана, и Вероника не заметила, как он вошёл. Комната её ничем не отличалась от апартаментов Себастиана, такая же безликая, наполненная умными вещами и одновременно пустая. Темница.