Бастиан замер в нерешительности. Девушка лежала на самом краю постели, даже не лежала, почти сидела, в неудобной позе, положив голову на подушку. Глаза Вероники были закрыты, но пальцы то нервно сжимали край одеяла, то отпускали его. Если девушка и спала, то не очень крепко. Длинные волосы укрывали её, точно мягкое шёлковое покрывало. Бастиан не мог отвести от Вероники глаз. Столько всего произошло! Немыслимого. Непонятного. Ужасного. Столько всего случилось! Жизнь изменилась, мир перевернулся, а молодой человек думал о красоте Вероники, о том, как сильно его влечёт к ней. Непреодолимо. О том, что нет больше сил и желания сопротивляться этому влечению. О том, что непременно нужно раздобыть тёплое одеяло, чтобы Вероника не мёрзла. Она поёжилась, обхватила тело голыми руками и словно стала ещё беззащитнее. Бастиан видел, как по её щекам катятся слезы. Что ей снилось? Быть может, и она видела ту деревню, напуганных детей, оказавшихся в самой гуще битвы? Быть может… Какая же Вероника хрупкая и маленькая, какая юная! И не он её защищал, она его спасла.
Спасла. Спасла. Рассказала андроидам правду о нём. И только поэтому они сочли его полезным. Только поэтому.
Бастиан погладил девушку по щеке. Вероника вздрогнула, подскочила…
– Нет же… успокойся! Не пугайся! Это я! Это всего лишь я! Не пугайся! Прости, прости, я тебя разбудил… Я хотел извиниться, – затараторил Бастиан. Вероника вздохнула, нахмурила брови, промолчала. Ждала, что будет дальше. Вероника ждала? Или Алекто? Может, Алекто уже строила очередной план? Себастиан отбросил эту мысль прочь. – Прости, что набросился на тебя… обозвал предательницей. Я не знал всей правды. Да что уж говорить? Я ничего не знал. И мне жаль… Ох, я не умею говорить все эти красивые слова. Не умею! И я не знаю… голова кругом идёт! Но ты… ты мне жизнь спасла, хотя могла этого не делать. Ты рисковала ради меня. Я этого не забуду!
Вероника всё ещё молчала, глядя на него снизу вверх. Бастиан изнервничался, он не знал, что и думать, не мог понять по выражению лица девушки, как она восприняла его слова. А потом она сжала его ладонь, потянула к себе, заставила сесть рядом и положила голову на его плечо. Вот так просто.
Обезоруживающе.
Себастиан боялся даже дышать, не хотел потревожить Веронику, спугнуть её. Смотрел на их переплетённые пальцы, и она тоже смотрела. А слова не шли. И никому они не были нужны. Всё было ясно и без них.
[1] Флавий Аэций – консул, полководец и дипломат Западной Римской империи (умер в 454 г.).
Глава 16
– Скажи, Вероника… ты ведь не собиралась посвящать меня в свой план? Никогда? Не хотела рассказывать о клонах? Не хотела, чтобы Первый среди равных мне всё выложил? – в голосе Бастиана не было упрёка, только любопытство. – Теперь я понимаю, убеждая остаться на Яве, ты желала добра… Ты хотела уберечь… А я всё испортил.
Вероника вздохнула. Она выпустила его руку, выпрямилась. Она была готова к серьёзному разговору.
– Ты смотришь на меня, а видишь Алекто. И ждешь подвоха. Обмана. Удара в спину. Возможно, так будет всегда. Возможно, это правильно. Я не думала об этом, когда надевала маску Алекто. Понимание пришло многим позже. Я заплатила свою цену, цену за власть над другими. Всем эриниям пришлось её заплатить и жить во лжи, жить двойной жизнью, быть теми, кем тебя хотят видеть, и не сомневаться. Всякий, кто соглашался вступить в наши ряды, знает об этом. Но быть Алекто, быть лидером, значит, отказаться от себя, от желаний и надежд, от всего отказаться ради общего дела, ради тех, кто поверил в меня, последовал за мной. Я знала: легко не будет. Что бы ни случилось, что бы я ни чувствовала, придётся играть до конца. Придётся обманывать, изворачиваться и манипулировать. Я выполняла свой долг. А потом… потом не пожелала от тебя отказываться. Но я и безопасность – понятия несовместимые.
Бастиан слушал, затаив дыхание. Впервые Вероника была с ним откровенна. Была ли? Нет, он не хотел сомневаться. Глядя на неё, хотел верить, пытался понять и принять.
– Да, я должна была всё рассказать, но сперва привлечь тебя на нашу сторону. Ты же знаешь: таков был план, – Себастиан хотел было задать вопрос, но Вероника прижала палец к губам. Хотел узнать правду – слушай. – Мы очень удивились, когда с нами связались неизвестные. До того момента никто не мог вычислить эриний. Возможно, это и усыпило нашу бдительность, мы слишком уж уверовали в собственную неуязвимость, в могущество. А тут… Долгое время мы не могли их раскусить, но потом Ингрид… Тисифона как-то узнала правду. Теперь я уже не узнаю, как… Они предложили заключить союз, получив отказ, угрожали нам расправой, но выдать секрет масок было бы безумием. Никто из эриний не может использовать маски по своему усмотрению, а эти… люди из «Человечества»… получив маски, они могли делать всё, что вздумается, – Бастиану, страсть как, хотелось отметить, что эринии тоже делали всё, что им вздумается, и с помощью масок обманывали людей. Но он не стал злить Веронику. В ответах он нуждался больше, чем в выяснении отношений. – Мы не могли им это позволить. Но рассказать кому-то, значит, выдать своих людей. Мы оказались в западне. Ты знаешь… мы ведь следили за каждым из… жертв. Наши жертвы, ха-ха! Наши жертвы заслуживали сурового наказания, но не смерти. Они должны были жить и более не совершать ошибок, не причинять вреда. Они многое теряли: семьи, друзей, работу, репутацию, свободу, но не жизнь. А потом они начали гибнуть. Умирали один за другим, при странных обстоятельствах. И все погибшие были известными людьми.