Хм… и почему Бастиан раньше об этом не думал? Идиот!
– Ну да… тот же Пауль Лингрен – популярный актер. Все только и говорили о его внезапной смерти. Если подумать… сначала скандал с его любовницами, а потом гибель…
– И Кантэн Морелли умер в разгар скандала, связанного с злоупотреблениями в «МедМарс», – подхватила Вероника. – А покушение на Аврору Лаваль! Да, к тому моменту она уже отбыла наказание, но всё равно её имя было на слуху. Началось следствие, и мы… мы оказались в центре внимания. Жандармы нас вычислили, узнали о вирусе, взломе Единой базы, арестовали сначала Грету Маейр, потом остальных… Но ещё до начала арестов… ещё до этого мы чувствовали, что ловушка захлопнулась. Мы стали уязвимы. «Humanity» вознамерилось нас уничтожить, сломить. И, глядя на страдания наших людей, тех, кого мы приняли в свои ряды и обещали защищать, тех, кто и без того многое пережил и отказался от нормальной жизни ради дела эриний, глядя на них, мама и я должны были сдаться. Выдать секрет. «Человечество» обещало предоставить нам убежище, переправить всех эриний на Юг и спрятать.
– Но вы всё равно отказались.
– Все смеялись, когда я говорила, что эринии верят в Республику и защищают её. Экстремисты и без того проникли в самое её сердце. Представители «Humanity» уже там, среди обычных людей. Но они… они слишком… – она осеклась, бросила на Бастиана печальный взгляд из-под полуопущенных ресниц.
– Одинаковые? – фыркнул Себастиан.
– Им нужны маски, чтобы жить среди людей, раствориться в толпе, нужен вирус, чтобы наполнить Единую базу несуществующими профилями. Но они ненавидят людей, Бастиан. За то, что мы их всего лишили… Получив секрет масок, они бы тут же нас убили. Я должна была найти другой способ защитить эриний. И я воспользовалась случаем. Использовала ажиотаж вокруг «Карнавального дела». У нас появились сторонники, единомышленники, защитники… Внимание СМИ и общественности нам только на руку, оно связывает жандармам руки. Я хотела, чтобы из преступников мы превратились в загадку, в мстителей, в героев. Но нужно было доказать, что мы никого не убивали, нужно было изобличить «Humanity».
– Вероника, – Бастиан тяжело вздохнул. – вас осудят в любом случае, сурово накажут. Жандармы думают, что вы сотрудничаете с андроидами. С равными. Из-за оружия… Ах, проклятье! – он хлопнул себя по лбу. – Вот почему клоны использовали оружие, которое им когда-то продали андроиды! Они хотели, чтобы перемирие закончилось! Первый объявил клонам войну, а они… они решили избавиться от обоих противников одним махом! Как же всё просто! Слишком просто, но умно!
Вероника кивнула.
– Флавий Аэций на нашей стороне. Он хочет остановить войну и объединить силы в борьбе с экстремистами. Поэтому я обратилась к нему. Здесь «Человечество» нас не достанет, они никогда не узнают секрет масок. Но… но я не смогу скрываться здесь вечно. Я должна буду вернуться и разделить судьбу эриний.
– Нет! – вырвалось у Бастиана, и девушка слабо улыбнулась. Ей понравилось, что он переживает за неё. – Нет! Нельзя тебе возвращаться в Республику! Что ты! Они же… они же…
– Признают меня виновной? Осудят? Возможно, – Вероника, нет, Алекто, сощурилась, её выразительные глаза словно бы покрылись тонким слоем льда, застыли. Она размышляла, просчитывала варианты, пути к отступлению. А Бастиан трясся от ужаса, он не мог смириться с тем, что Вероника решила разделить судьбу остальных эриний. Он бы ей не признался, хотя она того ждала, что боится потерять её. – Или захотят заключить союз. Недаром я обратилась к консулу. Его заинтересовали маски. И если получится… не смотри так, пожалуйста! Я всегда рискую.