– Не приводи сюда Нику, Дель. Не нужно ей видеть это место, не нужно видеть больных. Они и без того стали частью её жизни. Она ещё ребёнок, прелестная и ласковая девочка. Я не хочу, чтобы она разучилась радоваться.
Радоваться? О, радости стало так мало! Вероника забыла, что это такое. Она не желала слушать мать и всё равно приходила, навещала отца каждый день, проводила в его палате много часов.
– Я останусь с папой, я должна быть с ним, пока он жив. Должна быть с ним, – твердила девочка, а она с малых лет была очень и очень упрямой.
Вероника бродила по коридорам больницы, ставшим частью её нового мира, мира, который прежде ей не был знаком. Этот мир разительно отличался от привычного, яркого, прекрасного, полного огней, света, суеты улиц и высотных домов. Этот мир был другим, наполненным холодом, мраком и болью. В нём не было надежды. У пациентов той больницы не было никого… некому было о них позаботиться. Больные старики, о которых забыли дети и внуки, дети, которых оставили отцы, печальные матери этих малышей. Вероника знала историю каждого из них, она могла лишь наблюдать и слушать, но не знала, чем помочь. Ни папе, ни другим пациентам. Никому не было до них дела, ни андроидам-докторам, ни меддроидам, ни людям: трибунам и другим чиновникам. Никому. Они жили в прекрасном, счастливом и благополучном мире, в нём было столько радостей, удовольствий и возможностей. Жить и любить, учиться и работать, развлекаться, путешествовать. Но ни одно из этих благ, не было доступно пациентам той больницы. Они оказались один на один со своим горем, и никто не желал помогать им. О них все забыли. Вероника не могла им помочь, она ничего не могла сделать. Она ходила, слушала, смотрела, запоминала, но не приносила пользу.
Каждая история была особенной. Вероника выучила их наизусть. Они никому не были нужны, кроме неё. Старушка из сто пятидесятой палаты, прикованная к постели, радовалась и улыбалась, когда приходила девочка. Больше старушку никто не навещал, никто не хотел видеть ее такой. Больные дети, от которых отказались родители, любили играть с Вероникой. Грустная молодая женщина, которую готовили к сложной операции (муж ревновал её, бил, а когда она подала на развод, плеснул в лицо кислотой) по пересадке кожи, угощала девочку печеньем, которое приносили друзья. Конфеты ей давал и молчаливый мужчина, уставший и бледный, каждый день навещавший сыновей-близнецов. Они постоянно спрашивали, когда придёт мама, а он выглядел таким несчастным, таким потерянным. Вероника знала: их мать не придёт, она их оставила потому, что так проще.
Все эти люди не были одиноки в своём горе, и в то же время они остались одни. Они пребывали на грани, и все чувства обострялись: боль, раздражение, злость. И самое главное – отчаяние. Давящее на грудь, беспросветное, полное слёз и стонов. И не было рядом никого, кто сжал бы руку, обнял и утешил, только спокойные андроиды, которым не было дела до людских горестей, которые лишь выполняли предписания. Но люди… почему люди были так жестоки? Или… или безразличны? А что страшнее? Вероника решила, что безразличие.
Когда мама сдалась, девочка сама начала составлять прошения, умолять и жаловаться. Ответов было много, но на помощь так никто и не пришёл.
– А если бы появился герой, который отомстил за всех, кто был обижен? Люди захотели бы измениться?
– О чём ты говоришь, милая…? – Корделия Мейсон очень удивилась, когда дочь поздним вечером заглянула в её комнату. Корделия работала над новым и очень важным проектом, почти не спала, и Вероника не желала мешать. Мать уже успела забыть, когда в последний раз слышала её голос.
– Мама, если бы появился человек, который отомстил за всех, кто был обижен, несправедливо наказан или осуждён, брошен на произвол судьбы? Смог бы этот человек изменить мир, изменить людей, заставить их стать добрее?
Корделия снова склонилась над чертежами. Она смертельно устала: работать, бороться за жизнь мужа, устала от всего, а дочь пристаёт с такими глупостями.
– Один человек не может изменить мир, родная. Прости, но мне нужно работать. А ты должна выспаться перед завтрашними занятиями.
– Неделю назад в школе начались каникулы.