«Спрут» видел их и замер в ожидании. Бастиан сбросил скорость, развернулся и задним ходом направился к ближайшему из «щупалец». На нём, точно гроздья, висели кабинки. «Щупальце» шевелилось, трещало по швам, кабинки раскачивались и звенели, ударяясь друг об друга. В зеркало заднего обзора Бастиан видел смертельно бледные, искажённые ужасом и болью лица людей. Стёкла в кабинках вылетели, осколки изрезали бедолагам руки, у кого-то кровь текла по щекам и смешивалась со слезами. Люди боялись даже дышать. Одна из кабинок грозилась вот-вот отвалиться, и любое, даже самое незначительное движение могло…
– Бастиан! – завопила Вероника и закрыла глаза руками. На них неслось «щупальце». Мороженщик в ужасе вцепился в плечи Себастиана, а тот, даже не моргнув, включил режим экстренного приземления, и мобиль, страшно дёрнувшись, ушёл вниз. «Щупальце» их не задело. Но оно атаковало вновь, стоило только мобилю вернуться на исходную позицию.
– Так дело не пойдет… Ага! – он вновь принялся разгонять машину, она подлетала то к одному «щупальцу», то к другому, кружила перед ними, резко разворачивалась и летела в противоположенную сторону, останавливалась. – Давай же! Давай! Я враг, нападай! Брось все силы на моё уничтожение! – шептал Бастиан. План должен был сработать. Должен был сработать…
– Вы сумасшедший маньяк! Совсем рехнулись! – выл мороженщик. Его лицо позеленело, зубы стучали. – Остановитесь! Остановитесь! Прошу! – заметался бедолага. – Я больше не могу! Мне плохо! Плохо! Я хочу выйти!
– Вы действительно хотите выйти? Лучше молчите, иначе ненароком откусите язык.
– Бастиан! Боже… они движутся прямо на нас! – Вероника вжалась в сидение, съёжилась, точно бы хотела уменьшиться, раствориться, исчезнуть. Её губы дрожали, лицо побелело.
– Вот именно! Прекрасно! Мы его разозлили! – несколько «щупалец» неслись в их сторону, они грозились смять аэромобиль. «Спрут» думал только об уничтожении раздражителя, а мобили спасателей, тем временем, возвращались. Эвакуация возобновилась.
– Что значит «прекрасно»?! Они нас раздавят! Раздавят! Ааа! – мороженщик снова вцепился в плечи Бастиана, бился и кричал, ещё сильнее пугая Веронику.
– Бастиан… – зашептала девушка.
Себастиан активировал воздушный тормоз, аэромобиль остановился, но не заглох. «Щупальца» приближались. Одна секунда.
– Бастиан!
Он стиснул зубы, одна рука – на руле, другая готовится включить режим экстренного приземления.
Рано.
Две секунды.
«Щупальца» приготовились к удару.
– БАСТИАН!! Аа! – он нажал на кнопку экстренного приземления, и аэромобиль начал падать. «Щупальца» со страшным скрежетом врезались друг в друга и надломились. Машину тряхнуло, замигали аварийные датчики. «Перегрузка! Перегрузка!». Мороженщик снова завыл, теперь от отчаяния. Они камнем летели вниз, наравне с кусками злосчастных щупалец. Бастиан снова активировал воздушный тормоз, мобиль завис в воздухе, аккурат рядом с надломленным «щупальцем». Задний ход. Они подлетели к кабинке. Датчики мигали. Ногти Вероники оставили царапины на её белых щеках.
– Сейчас я открою заднюю камеру, – Бастиан казался совершенно спокойным. – Вы, – он обращался к мороженщику, – направитесь туда и скажете людям, чтобы лезли в кузов. Помогите им. Ближе мне уже не подлететь.
– Что?! Вы с ума сошли! Я сорвусь! Нет! Я не полезу! Безумие!
– Если вы не сделаете этого, мы не сможем вытащить людей, а кабинка сейчас оторвётся. У нас мало времени! Действуйте!
– Нет! Я не стану! Я хочу на землю! Я не спасатель! Я не смогу! Выпустите меня отсюда!
– Да как вы…?
Вероника отстегнула ремни безопасности и скинула туфли.
– Я пойду.