– Смотри только на меня. Дыши глубже. Вот так. Смотри только на меня. Всё будет хорошо.
– У тебя к-кровь… – шептала Вероника. Глаза у неё были огромные, потемневшие от ужаса и полные слёз, руки – обжигающе холодные. – Рана открылась.
– Это ничего. Уж поверь мне. Ничего страшного. Всё будет хорошо, слышишь меня? Дыши глубже. Ну-ну, успокойся! Не надо, не надо так сильно переживать. Всё уже позади. Всё позади. Давай уйдём отсюда?
Губы Вероники задрожали, она начала беззвучно плакать. Когда Бастиан прижал девушку к себе, её тело уже сотрясали страшные рыдания. И молодой человек чувствовал себя опустошенным, беспомощным, бессильным что-либо исправить, заставить её забыть о случившемся.
– Я пойду к ним, – говорила Вероника, цепляясь за воротник Бастиана, сжимая его крепко-крепко. – Я же трибун, я должна быть с ними, утешать. Должна… Я должна была это увидеть! Должна была! Я пойду. Через минуту. Через одну минуту. Пойду. Я должна…
И сердце Бастиана замирало от боли. Он не знал, как успокоить Веронику, не знал, что сделать, как облегчить страдания. И это было страшнее всего.
***
– Так! Руки и ноги целы – это уже счастье! Мне приходится довольствоваться малым, Себастиан! – возмущался мистер Кристо, расхаживая по комнате и заламывая руки. – Я горжусь тобой, сын, но ты даже не соизволил отправить сообщение! Передать хоть словечко! Ты отключил ретранслятор! Я не знал: жив ты или нет! Почему о том, что ты сделал, я узнаю от спасателей? Они, знаешь ли, хотят тебя наградить! Поверь, они растрезвонят об этом всей Республике, и за тобой начнут охотиться журналисты!
– Прошу, отец! – застонал Бастиан. Только не это! Ему хотелось выть от отчаяния. – Можно как-нибудь отделаться от их внимания? Я не хочу… не хочу никаких наград… Ретранслятор разрядился… Я не знал, что тебе сообщили… Я не думал, что это уже появилось в «Новостях».
– Они вели трансляцию в режиме «реального времени», представляешь? – возмущался Валериан Кристо. – По всем каналам это показывали! В Республике из любой, даже самой страшной трагедии способны сделать шоу! Тьфу! Отказываешься от наград? Я им передам. Пей чай, пока горячий, сын, – выражение его лица смягчилось, когда он увидел искажённое страданием лицо Бастиана. – И постарайся уснуть. Выглядишь ты неважно. Споры перенесем на завтра. Но если вдруг захочешь поговорить, я всегда рядом, – доктор склонился над Себастианом, заглянул ему в лицо, грустно улыбнулся, потрепал по волосам. – Бедовая твоя головушка! Постарайся уснуть, завтра будешь думать.
Бастиан кивнул, и, когда мистер Кристо ушёл, послушно выпил чай, потом повалился на кровать, положил под голову здоровую руку и замер. В одной позе он пролежал несколько часов, а сон всё не шёл. Стемнело, зажглись огни. Роботы закрыли окна, опустили жалюзи, погасили свет, Бастиан не шелохнулся. Его глаза остекленели. Молодой человек полностью ушёл в себя. Он думал даже не об ужасном аттракционе-«спруте», по вине которого пострадало столько людей, а о том, что на парковке комплекса стояли сотни аэромобилей, но ни один из них не поднялся в воздух. Глупо, конечно, было надеяться. Среди их хозяев вряд ли бы нашёлся хоть один пилот, но всё же… всё же… Бастиан думал о зеваках, из кожи вон лезших, чтобы сделать удачный кадр, сфотографироваться на фоне поверженного «спрута», в разрушенном развлекательном комплексе, среди раненых и погибших. Вспомнил журналистов, мечтавших выведать сальные подробности его биографии. Они и до отца успели добраться! Вспомнил мороженщика, аэромобиль для которого значил больше жизней ни в чём не повинных людей. Вспомнил парня, грубо оттолкнувшего Марту…
Республика считалась едва ли не самой благополучной страной на Земле. По уровню жизни она опережала и Союз двух Америк, и густонаселённую Поднебесную, и африканские государства. Республика была богатой, мирной и счастливой страной. В Республике жизнь была праздником, ярким, бесконечным карнавалом, а её граждане, все до единого, родились с серебряными ложками во рту. Появились на свет, чтобы радоваться и пользоваться всеми благами цивилизации. Они были бесконечно далеки от войны и всех её ужасов, они были беспомощны перед угрозой со стороны андроидов и нуждались в защите. Но Бастиан чувствовал, что больше не хочет за них сражаться, не хочет проливать кровь за этих жестоких, бездушных людей. Не хочет видеть, как из-за амбиций республиканских политиков гибнут его товарищи… не хочет…