Молчание.
***
Огни города. Яркие-яркие, разгоняющие тьму. Свет миллионов окон, фонари на посадочных площадках и в пешеходных зонах, ночная подсветка Воздушки.
Голоса города. Смех, крики, гомон, музыка, гудки мобилей.
Сколько в них было жизни, сколько энергии! Вот только Бастиан всё равно чувствовал себя несчастным и одиноким. Застыв у самого края посадочной площадки, он грустными глазами смотрел вперёд, волосы трепал тёплый ветер. Где-то вдалеке работали информационные голограммы, транслировали новостные и развлекательные программы, рекламу новёхоньких роботов, мобилей и гаджетов, линейки одежды. Где-то вдалеке гуляли люди и андроиды, жители Орлеана коротали вечер в кафе за стаканом грога или чего-то покрепче, смотрели фильмы, весёлые. А ему было не до смеха.
Что если Алекто прав? И эринии имели право судить? Что если так и нужно поступать с жестокими людьми? С Кантэном, унижавшим Ирину и многих девушек до неё, с Авророй Лаваль, думавшей только о деньгах, и Паулем Лингреном, предавшим женщину, которая его любила и стала матерью его детей, с Николасом Листом, превратившем в ад жизнь подчиненных. Они причиняли боль, они творили зло. И получили по заслугам. Что если эринии, и правда, не собирались их убивать? Как же быть? Кому верить?
На площадку высыпали взбудораженные молодые люди и прервали размышления Бастиана. Они разбрелись по парам, хохотали и целовались. Юноши и девушки. Они были его ровесниками и просто радовались жизни, концу рабочего дня и предстоящим выходным. Их, в отличие от Себастиана, не одолевали сомнения и печали. И, может, из-за этого он чувствовал себя одиноким и… старым. Смертельно уставшим. В голове вертелся вопрос: «Ради чего вы сражаетесь, мистер Кристо?». Неужели ради того, чтобы кто-то получал удовольствие от страданий других людей? Ради того, чтобы кто-то был жесток или равнодушен? Ради того, чтобы человеческая жизнь… любая жизнь не ценилась? Тогда он не хотел сражаться! Но и быть частью счастливого и благополучного мирка под названием «II Республика» тоже не желал. В очередной раз Бастиан испытывал отвращение к Орлеану и его беспечным жителям.
Он направился к лифтам. Нужно было возвращаться домой. Отец ждал к ужину.
Отец.
Неужели он помогал эриниям? Или Алекто просто дразнил Бастиана?
***
– Мне придётся держать ответ перед другими слушателями. Надеюсь, вы понимаете, что просто так я не могу предоставить расширенные материалы бесед с пациентами. Для этого потребуется согласие каждого из них. И согласие членов Ассоциации слушателей. Но я могу, как её глава, предоставить сведения о каждом специалисте и о его пациентах. С некоторыми историями я знаком лично. Мне доводилось консультировать Марианну Лаваль, Винсента Уинтера и Лауру Соммерс. Последние были подчиненными Николаса Листа и жаловались на постоянные унижения и оскорбления со стороны начальника. Миссис Соммерс также рассказывала о домогательствах. Думаю, вам лучше поговорить с ней. Я свяжусь с её слушателем Сигизмундом Левицким…
– Мистер Кристо… а ведь Левицкий консультировал и Марианну Лаваль…
– Значит, сперва подозревали меня, а теперь его? – скрестил руки на груди Валериан Кристо. Амелия сжалась под строгим взглядом голубых глаз, холодных и пронзительных. Даниэль внимательно изучал свои остроносые коричневые ботинки. Бастиан вертел в руках ретранслятор. Он тоже чувствовал себя неуютно и глупо. Подозревал отца! Подозревал отца! Как же стыдно! Валериан Кристо не любил ходить вокруг да около и откладывать дела на лучшие времена. Он сразу же отправился в отделение жандармерии и предложил следователям помощь.
– Подобные совпадения… – зашептал Даниэль. – Если слушатели не сотрудничали с эриниями, как же тогда те узнали…
– Это вы должны ответить на этот вопрос! – рявкнул доктор Кристо, и все вздрогнули. Даниэль взлохматил волосы и потупил взор. Его всегда пугал строгий лейтенант Эдмунд Грей, но Валериан Кристо привёл бедолагу в ужас.
– У слушателей ведь есть своя база? Вы же сохраняете личные дела пациентов, обмениваетесь информацией, даёте консультации через ретранслятор? – забормотал Даниэль.
– Безусловно, но это закрытая база. Мы не имеем права разглашать сведения о пациентах. Я не верю, что кто-то из моих коллег мог рассказать… мог помогать этим…