– Со мной всё в порядке. Ничего не сломала. И каблуки в том числе. После такого приключения я просто обязана накормить тебя ужином, – стоило только Веронике шагнуть за порог, как зажегся свет. – Ох, полночь. Это будет очень поздний ужин. Пожалуйста, располагайся! Мама в отъезде, и роботы совершенно распоясались. Нужно поторопить их, иначе готовить придётся тебе. Да-да…
Бастиан закатил глаза. Никто в здравом уме не согласился бы есть его стряпню. Веронике просто нравилось его поддразнивать. Молодой человек направился в гостиную. Как раз в тот момент на его портативный компьютер поступило сообщение.
«Прости, что беспокою в такой час, Бастиан! Где бы ты ни был, скорее включи четырнадцатый канал! Там ТАКОЕ!
Амелия»
Сперва молодой человек не предал этому значения. Наверняка обсуждают случившееся на Центральной площади. Себастиан и Вероника провели в пробке почти два часа, так как центральные районы были перекрыты, а на всех каналах и в блогах Паутины только и говорили, что о трагедии. Испорченный «День Равных». Демонстрация андроидов. Протесты. Драка на Центральной площади Орлеана. Противоречивые сведения. Серия взрывов? Или просто хлопушки? Может, люди напрасно перепугались? Давка. Лишь по счастливой случайности никто не погиб, но пострадавших было много.
Доктор Кристо сообщил сыну, что всю ночь проведет в Центре реабилитации при городской больнице, будет успокаивать тех, кто пока не мог связаться с родными.
Разумеется, речь шла о событиях на площади.
– Кайл, можно включить интерактивный экран? Четырнадцатый канал, – робот, заряжавшийся в углу, повернулся к Бастиану.
– Конечно, мистер Кристо.
Экран включился, и Бастиан обомлел. Он отказывался верить глазам.
«Сегодня в ежедневном шоу «Интервью с…» мы имеем удовольствие побеседовать с загадочными эриниями. У нас в гостях Тисифона, Мегера и Алекто»
Вот те на! Себастиан буквально прилип к экрану. В выполненной в чёрно-белых тонах студии программы «Интервью с…» не было никого, кроме её ведущего Зигфрида Штрауса. Зато огромный экран для передачи видеосообщений был включён, и в трёх одинаковых креслах, сложив руки на коленях и расправив плечи, восседали фигуры в серебристых плащах. Их лица были закрыты капюшонами.
– Уверен, нашим зрителям не терпится познакомиться с гостями студии, – вещал белокурый красавец-ведущий. – Прошу вас, расскажите о себе.
– Мы наказываем, – проговорила центральная «фигура».
– Мы искореняем зло, – заявила та «фигура», что находилась справа.
– Мы перевоспитываем, – добавила та, что сидела слева.
Голоса были совершенно одинаковые. Металлические. Бесполые.
– Кхм… это необычно… и пугающе. Признаться, я был удивлён, когда вы вышли на связь и согласились принять участие в этой передаче. Я даже испугался, вдруг вы и меня хотите наказать.
– Только если вы виновны, мистер Штраус.
– Спешу заверить, что я законопослушный гражданин.
– Существуют и другие законы, мистер Штраус! Законы справедливости, чести, доброты, сердечности и человеколюбия. Горе вам, если нарушите их.
Штраус удивлённо заморгал.
– До начала эфира вы сообщили, что ваша… хм… организация существует около трёх лет. И всё это время…
– Мы наказываем тех, кто заслуживает кары. Мы мстим за обиженных. Заставляем раскаяться. Признаться. Исправиться. Да, мы оставались в тени всё это время. И не желали выходить на свет. Но мы большая сила! Число эриний растёт с каждым днём! И будет расти!
– Мне всегда казалось, что организации, подобные вашей, должны быть очень закрытыми.
– В ваших словах есть доля правды, мистер Штраус. Но эринии не придают значения ни именам, ни чинам и званиям. Все, кто готов бороться со злом, могут вступить в наши ряды, все, кто стал свидетелем чьего-то горя, могут нам помочь, поделиться сведениями, посодействовать. Мы даём шанс прожить жизнь не зря, а во имя общего дела. Важного дела. Мы хотим показать, что при желании каждый человек может исправиться, стать лучше и добрее. Каждый человек может признать свои ошибки. Мы лишь подталкиваем к этому. Да, через страдания, через боль. Виновный потеряет то, что так сильно любил, познает горечь расставаний, узнает, каково это: быть на месте тех, кого он обидел.