Руки отца, такие нежные, гладили его волосы.
– Это я должен просить прощения, Басти! Я тебя обманывал. А ты этого терпеть не можешь. Ты имел полное право сердиться.
– Нет же… Я… я ужасно не хотел быть клоном, боялся, что однажды все узнают правду и будут меня ненавидеть. Презирать. Но я… я чуть не вызвал и твою ненависть. Я чуть не стал таким же, как остальные клоны. Бесчувственным.
– Не говори глупости! Как я могу тебя ненавидеть? Я всегда буду на твоей стороне.
– Ты… ты же не будешь грустить в моё отсутствие? – Бастиан осмелился поднять глаза на отца. Тот вымученно улыбнулся. – Пожалуйста, не печалься! Я буду часто приезжать.
– Я уже скучаю, – слабо улыбнулся доктор. – Мы же всегда были вместе. Я не заметил, как ты вырос. И сделал свой выбор. Я горжусь тобой и желаю тебе только счастья. Никогда не забывай об этом, сын! Никогда!
И Бастиан помнил. И только это удерживало его на плаву в минуты полного отчаяния, когда он в очередной раз сталкивался с непониманием, отвращением и ненавистью окружающих. Он помнил: отец любит его. Отец всегда его примет. А значит, всё можно пережить.
***
– Я понимаю: сразу нужно было рассказать. Не стоило скрывать, – завершать рассказ было особенно трудно. Себастиан нервничал, никак не мог подобрать нужные слова и ещё сильнее нервничал.– Я знаю, как люди относятся к клонам. Боятся их. Подозревают. Нужно было рассказать. Сразу нужно было рассказать, но я струсил. Проклятье! Что же я наделал? Я сожалею… сожалею, что заставил думать…
Конечно, она его прогонит. Прогонит. Иначе и быть не может. Бастиан ненавидел ложь и недомолвки, а сам, получается, только и делал, что обманывал. А потом, когда люди к нему привязывались, ставил перед нелегким выбором. Молодой человек даже радовался, что в темноте не мог разглядеть лица Вероники. Он представлял, как она хмурится, сердится, смотрит на него с презрением. Несомненно, она разочаровалась в нём, как и Лули. Этого-то он и боялся!
Вероника не сказала ни слова. Ни разу не перебила. Прошла минута. Другая. А девушка всё молчала и молчала. Да что же это? Почему она ничего не говорит? Неужели он так сильно её напугал?
– Вероника? Наверное… мне лучше уйти. Я всё испортил… – Бастиан прижал ладонь ко лбу. – Испортил… я не хотел тебя расстраивать. Или пугать. Понимаешь? Я надеялся… Да неважно! Неважно…
– Ты меня не расстроил, – наконец, выдала девушка. – Я… просто не знаю, как тебе объяснить…
Ага! Пожалела! И не могла придумать, как его выпроводить, да так, чтобы не обидеть! Что же… это ещё хуже, чем презрение. Бастиану не просто хотелось убраться поскорее, он мечтал провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться. Неужели так будет всегда? Люди, которые ему дороги, продолжат от него отказываться. Отказываться… И, похоже, это не изменить.
– Не нужно ничего объяснять. Я понимаю.
– О, нет, не понимаешь, – Вероника ткнула его в бок. – Да-да, не понимаешь. Ты думаешь: я перестану с тобой общаться? Так ты считаешь? Тебе… тебе уже приходилось сталкиваться с пренебрежением… тебя уже отталкивали… – она тяжело вздохнула. – Бастиан, я так не поступлю. Мне нравится с тобой общаться.
Молодой человек удивлённо заморгал. Он не смел надеяться на подобный ответ, ждал подвоха, какого-нибудь «но», подводного камня.
– Но… но… как же? Я же признался…
– А ты удивлён? – зашипела Вероника. О нет, не его признание расстроило девушку, а уверенность Бастиана в том, что она его отвергнет. – Ты думал, что я непременно тебя выставлю? Почему? Потому что должна испугаться? Потому что таких беспечных, болтливых дурочек, как я, обязательно должны пугать рассказы о страшных клонах? Потому что для беспечных дурочек клоны – нечто инородное, неизвестное и чуждое? И опасное. – Бастиан хотел было возразить, но Вероника прижала пальцы к его губам. – Мы привыкли судить людей, не узнав их толком. Тебя судили, Бастиан, ничего о тебе не зная. И меня ты судишь. Ещё до того, как я дала ответ. Но знай, мне нет дела до твоего происхождения. Я не вижу угрозы. Я знаю: ты храбрый и добрый, ты рискуешь собой ради незнакомых людей, ты помогаешь и ничего не просишь взамен. Боже, да ты готов слушать чушь, которую я несу! И я знаю, если оступлюсь, ты меня поймаешь, поддержишь! Я всегда буду оценивать тебя только по поступкам. И никак иначе, слышишь? – девушка потрясла его за воротник. – Не удивляйся ничему. Ты мне очень нравишься, Себастиан! И если я тоже тебе нравлюсь, так почему бы нам не забыть обо всём, хотя бы ненадолго?