– Ух ты! И как это было? – оживилась Вероника. – Мне ведь вряд ли посчастливится побывать на южном празднике!
– Никак. Она не дожила до свадьбы.
Вероника понурилась, опустила глаза и принялась сминать плед. Бастиан заметил, что она нахмурилась. Он и не подозревал, что такие простые слова могут выбить её из колеи, расстроить, что она непременно огорчится, узнав о печальной судьбе незнакомой девушки. А ведь Лули умерла такой молодой… ей бы жить, радоваться, любить… Какой же он болван!
– Зря я это начал… У меня все истории заканчиваются плохо. Мои сослуживцы, мои друзья, все, кто окружает меня на Юге, умирают.
– Нет же! Мне нравится, как ты рассказываешь! Очень нравится! – ха! Жалкая попытка его утешить!
Бастиан запустил пальцы в волосы, он пытался вспомнить хоть что-нибудь весёлое о Юге, и не мог. В голову лезла одна только война. Затянутое тучами небо, дым, кипящее море и горящие пальмы, звуки сирен, взрывы. И смерть. Смерть. Смерть. Повсюду.
– Ты знаешь… знаешь, южане по-другому смотрят на многие вещи, например, иначе относятся к андроидам и «Равенству». Для нас они враги, и этим всё сказано. А вот южане не боятся умных роботов… Для них «Равенство» – иной мир, загадочный, незнакомый, но совсем не страшный. Лучший мир, частью которого южане хотят стать. Только вот андроиды этого не хотят. Порой… порой мне кажется, что экстремисты, люди, а не роботы, главная угроза. Они уничтожают свой род, мучают других людей, наживаются на их горе… И они набирают силу, пока мы воюем с андроидами.
– Андроиды сами предложили перемирие…
– Это так! Но теперь о нём не может быть и речи. Сбои в работе информационных баз и систем, взрывы в жилых домах, вчера в Америке с монорельса опять сошёл состав. Управляемые искусственным разумом самолёты падают… «Равенство» отрицает причастность к этим событиям, но андроидам никто не верит.
Вероника подняла на Бастиана глаза, она была заинтересована. Она слушала очень внимательно. Молодой человек тяжело вздохнул. Идиот! Нашёл о чём поговорить на свидании!
– Ты считаешь, что андроиды не имеют отношения к терактам? Ты думаешь: это экстремисты? – девушка задала вопрос, который давно мучил самого Себастиана.
– Я не знаю. Возможно, оказавшись на Юге, я что-нибудь да выясню. Я ни в чём не уверен, Вероника. Всё так лихо закручено… Андроиды пугают людей, с этим ничего не поделать. Их технологии, их оружие превосходят наши. У нас мало информации, но одно мы знаем точно: андроиды сильнее. Так почему бы роботам нас не уничтожить? Всех разом. Если уж они хотят мира без людей. К чему террор? Зачем всё это? А вот экстремисты… Им выгодна наша война с андроидами, негодяи на ней наживаются. Я должен выяснить, сделать хоть что-нибудь! Как только я вернусь на Юг… Проклятье! Мы же договорились, что не будем говорить о плохом, не станем обсуждать мой отъезд. Расскажи лучше… о Трафальгарской битве[2] или о вожде гуннов, который умер на собственной свадьбе[3]…
– Так или иначе… мы будем говорить о войнах, – глаза у девушки были грустные. – А мне это совсем не нравится. Должно же в нашем мире быть что-то ещё… что-то хорошее, доброе… И сейчас я пытаюсь вспомнить… Быть может, поговорим о каких-нибудь праздниках, о танцах и маскарадах…? Да-да! Ну же! Улыбнись мне хоть раз! – она потянулась к Бастиану и погладила его по щеке. Молодой человек перехватил её ладонь и ласково пожал. – Ты редко мне улыбаешься. А мне так нравятся эти твои ямочки. Вот! Уже лучше! – но сама Вероника осталась серьёзной.