Мог ли Алекто подделать эти записи? Мог ли он всё выдумать, чтобы склонить Себастиана на свою сторону? Может, и мог… Но вряд ли… Вряд ли… Запись подлинная. Подлинная… Так значит… Зачем Вероника связалась с этими негодяями? Зачем? Зачем? Неужели она им сочувствовала? Разделяла взгляды эриний? Не может быть! Не может! Это же Вероника… такая милая и добрая… она не могла! Не могла с ними связаться! И зачем ей это? Зачем ей это? Неужели она согласилась только ради него?
Нет! Он же прослушал записи! Вероника – одна из эриний, с её мнением считается сам Алекто! И он отправил Веронику к Бастиану, она сделала всё, чтобы ему понравиться. И она понравилась. Слишком уж понравилась. Неужели так было задумано? И Вероника всё знала о нём! Знала, поэтому восприняла правду о его происхождении так спокойно! Ах, да ей было всё равно! Всё равно! А он надеялся! Идиот!
Но ведь она была готова рискнуть жизнью ради него! Или он всё неправильно понял?
И о чём Бастиан только думает?! Глупость какая! Кому нужно его разбитое сердце?
Пришло время принять решение. Сделать выбор. Бастиан мог передать запись жандармам. Он должен был поступить именно так. Помогать следствию – прямая обязанность каждого жителя Республики, его гражданский долг. Запись – это доказательство. Конечно, ни Вероника, ни её мать не называли имён, на первый взгляд не сказали ничего важного, но они были причастны к делу эриний, они играли какую-то важную роль…
«Человек, с чьим мнением я считаюсь».
Проклятье! Что же делать?
Себастиан поднял голову и замер. Входящий видеозвонок. Компьютер сам его принял, не спросив разрешения. Всё это время Алекто наблюдал за Бастианом. Лидер эриний был так близко… Он протянул руку, точно хотел дотронуться до молодого человека, погладить по голове, пожалеть. Пальцы такие тонкие… хрупкие… Пожалеть? Тьфу! Алекто никого и никогда не жалел! В порыве злости Бастиан вцепился в экран и встряхнул его. Если бы он мог добраться до Алекто, схватить его за горло, уничтожить… уничтожить…
– Вот, значит, как вы привлекаете людей на свою сторону! Угрожаете им! Используете их родных, любимых! Они выполняют за вас грязную работу, они из-за вас окажутся в тюрьме, а вы… говорите о каких-то убеждениях, сидите и наблюдаете, наслаждаетесь! – Бастиан вцепился в свои волосы, его лицо стало бледным от ярости, глаза метали молнии. – Нравится то, что видите? Довольны!
– Мне жаль, мистер Кристо, – холодный голос машины. Не было в нём ни капли жалости, ни тени эмоций. – Мне жаль!
– Чёрта с два! – зарычал Бастиан. – Всё было просчитано с самого начала! С того самого дня, когда я познакомился с Вероникой! Вы всё про меня узнали и решили завербовать. А если уж не соглашусь, используете её против меня! Заставите Веронику всё сделать за меня! Проклятье! Что за задание? Что нужно сделать?
– Так вы согласны, Себастиан? Согласны сделать что-то… возможно, очень опасное, возможно, незаконное ради другого человека?
Будь оно всё проклято! Ещё и издевается!
– Она же готова сделать это для меня! Так почему я не могу? Оставьте Веронику, Алекто! Оставьте! Отпустите её! Вероника может всё потерять, если её признают виновной, то лишат всех должностей и званий, сошлют в Ольвию… Разве она заслужила? – Бастиан уже не злился, он упрашивал, он был в ужасе.
– А вы не боитесь потерять всё?
В тот миг Бастиан совсем не думал о последствиях. Только о Веронике, её жизни и безопасности.
– К чему эта проверка? Я же дал согласие! Что за задание? Не тяните, Алекто! И освободите от него Веронику!
И снова Алекто выдержал паузу. Наверное, ему нравилось наблюдать, как Бастиан рвёт на себе волосы.
– Вероника Мейсон сделала свой выбор. И довольно давно. Она одна из нас. Она – ценный союзник. И вы тоже.
Для Себастиана это был самый настоящий приговор.
– Уж не знаю, как вы сумели убедить Веронику присоединиться к вашему движению! Она хороший человек, как она может вам сочувствовать?!
– Зря вы считаете нас чудовищами, мистер Кристо! Мы верили, что наша цель – благая. Что иначе наш мир… людей не изменить. Не заставить их стать лучше, добрее. Республиканцы не видят ничего зазорного в жестокости. Даже к самым близким людям. Презрение, ненависть, ожесточение, тщеславие, алчность. Они движут республиканцами. Мы хотели, чтобы люди изменились.