Хотел бы и Бастиан это выяснить… Чем запутаннее становился план Алекто, тем сильнее молодой человек злился. Игра. Лишь игра. Алекто по-прежнему играет роль, а все пляшут под её дудку. Все! И Бастиан в том числе. Он ненавидел себя за эту слабость. И за то, что каждый новый день, проведённый вдали от Вероники, стал для него мучением. Нужно было сосредоточиться совсем на другом!
Бастиан вздохнул, протянул домашнему роботу тарелку с нетронутыми бутербродами, выключил компьютер, снял «связные». Хватит с него теорий, комментариев, обсуждений и вопросов. Он боялся сойти с ума.
Себастиан вернулся домой глубокой ночью (отец уснул в гостиной, очевидно, ждал его, и молодого человека это встревожило), прокрался в столовую, но стоило только включить компьютер, как аппетит пропал. Снова Алекто! Снова! И на этот раз она зашла слишком далеко! Она задумала недоброе, иначе и быть не могло. И Бастиан… Бастиан должен выдать её жандармам. Работая с ними, помогая Амелии разобраться с материалами дела, он чувствовал себя предателем. Преступником. Он покрывал эриний. Покрывал Алекто. Но каждый раз, когда Бастиан уже собирался всё рассказать лейтенанту Грею или дознавателю Ермаковой, он вспоминал Веронику, её прелестное лицо, локоны, добрые глаза и ласковую улыбку, то, как она бросилась защищать девушку-андроида, как хотела спасти людей из кабины «Спрута», как хотела сделать Республику лучше. Поэтому она стала трибуном. Поэтому она стала… эринией. Тьфу ты!
Он так ничего и не рассказал.
Чья-то рука сжала его плечо, и Бастиан подпрыгнул на стуле.
– Уфф! Это ты! Я думал: ты спишь! – Себастиан так глубоко ушёл в себя, что не заметил отца.
– А ты кого ждал? Я попросил Бэтси разбудить меня, как только ты появишься, – доктор устроился напротив сына, пригладил растрепанные волосы, потом положил руки на стол, сцепил их в замок и улыбнулся Бастиану. Тот нахмурился. Так отец начинал любой свой сеанс. Напрашивался серьёзный разговор. Домашние роботы, низкорослые и большеголовые, с яркими глазами, готовые выполнить любое поручение, подкатили к столу. – Мне, пожалуйста, вафли и какао. На дворе ночь, самое время выпить сладкую бурду! И накормите моего сына. Ты должен быть в отличной форме, Бастиан, раз уж решил вернуться на Юг.
Доктор Кристо, казалось, смирился со скорым отъездом сына, не просил его изменить решение. Бастиан чувствовал: речь пойдёт совсем о другом. О Веронике. Отец, очевидно, видел его насквозь.
– Итак, Себастиан. Ты не ешь, не спишь, часами смотришь в одну точку. Что тебя гложет, сын? Если скажешь: «ничего», я тебя тресну. У меня же есть глаза. Что тебя мучает? Мы сможем со всем разобраться. Вместе, – доктор не сводил с молодого человека мудрых глаз.
Как же Бастиану хотелось поделиться с отцом сомнениями и переживаниями, как же ему хотелось попросить совета! Но он не мог рассказать доктору о Веронике. Нельзя было его впутывать! Ни в коем случае! Слишком опасно!
– Я, наверное, просто устал. В жизни бы не подумал, как скверно жить без андроидов-секретарей, роботов и компьютеров! Жуть! Столько бумаг! В жандармерии такое творится… а впрочем, везде… Самый настоящий кошмар!
– Не заговаривай мне зубы, юноша! Как можешь ты поехать на Юг в таком состоянии?! Я вижу и чувствую: ты страдаешь. Меня ты обмануть не сможешь. Лучше доверься.