Простить её? Ни за что!
Ненавидеть её? Всегда!
Сделать больно? Как же хочется!
Уничтожить? Он не сможет! Не сможет!
На её руках, на хрупких запястьях (как легко их было сломать!), несомненно, проступят синяки. Но какой в этом толк? Стало Бастиану легче? Нет! Тысячу раз – нет! Стало только хуже! Вероника ни разу не вскрикнула, не пожаловалась. С сожалением смотрели на Себастиана её большие прекрасные глаза.
– Проклятье! – вскричал он, отпуская руки девушки, отшатываясь от неё. И тут Вероника упала в его объятья, так сильно прижалась к нему, что не отцепить, не отодрать. Его предало собственное тело. Руки сами потянулись к её волосам, принялись гладить локоны, перебирать. В Бастиане не осталось желания причинять боль. Он думал только о том, как защитить Веронику, укрыть, уберечь… Она же так и льнула к нему, так в нём нуждалась! На мгновение он забыл, что это ложь. Забыл обо всём на свете!
– Лишь в одном Тисифона не ошиблась, – зашептала Вероника. – Она обнаружила мою слабость. – её руки обвились вокруг шеи Бастиана. – Слабость. Мою печаль. Мою мечту. От которой мне приходится отказаться. – Её голос привёл молодого человека в чувство, он выпутался из её рук, заставил себя успокоиться, собраться с мыслями. Уходить! Нужно уходить! Иначе потеряет себя! Будет делать всё, что она велит! Она и сейчас играет! Не позволяй ей манипулировать собой!
Бастиан попятился к двери, Вероника не пыталась его остановить. Печальная, она не поднимала на него глаза, тёрла покрасневшее запястье и дрожала. Он не ринулся к ней, не прижал к груди, не попросил прощения, и в этом была ничтожная победа его гордости. Себастиан ушёл. И только тогда Вероника подняла голову. По её щекам текли слёзы.
***
– Амелия, подготовь ответ для государственного обвинителя. Скажи, мы не будем возражать против рассмотрения «Карнавального», тьфу, идиотское название, дела в закрытом заседании. Пусть подготовит ходатайство. Хватит нам и этого ажиотажа. Репортёры сведут меня с ума! В зале суда их быть не должно! И никаких митингов и петиций в защиту эриний! Им это не поможет! Всех под суд! – бесновался Эдмунд Грей. Его, разумеется, беспокоила стремительно растущая популярность эриний.
– Хорошо, лейтенант, сэр, – закивала Амелия, нечаянно толкнула стопку бумаг и ахнула. К счастью, Бастиан успел их удержать и переложил на свой стол. Девушка одарила его нежной улыбкой, потом зевнула и снова уткнулась в листы, исписанные её мелким и неразборчивым почерком.
Ровно через месяц должны были состояться первые слушания по делу эриний. Общественность настаивала на открытом разбирательстве, жандармерия и прокуратура, напротив, не желали привлекать внимание и намеревались засекретить материалы. Подготовка к слушаниям шла полным ходом, Бастиан помогал измученной Амелии компоновать протоколы допросов и заключения экспертов и криминалистов. Он спешил, его отпуск подошёл к концу, а работы было очень много.
– Самое популярное женское имя в этом месяце! – в кабинет влетел Даниэль. Завидев мрачного лейтенанта, он стушевался, но потом продолжил. – Ну? Угадай, Мелли! – девушка так и не оторвалась от документов. – Не знаешь? Алекто! Ага! Им назвали тысячу новорождённых девочек! А что? «Непрощающая» – прекрасное имя для малютки.
– Что ты притащил, Даниэль? Книги? У тебя мало работы? – зарычал лейтенант. – Имей совесть, помоги Амелии! Это ты должен работать с материалами дела, а не мистер Кристо! К твоему сведению он завтра утром улетает на Юг, а вместо того, чтобы укладывать вещи, сидит тут и переписывает протоколы!
Юноша бросил на Бастиана виноватый взгляд.
– Но, сэр, это все книги серии «Актёр», ну про мстителя в маске! Я пытаюсь разобраться! Очевидно, идею о высокоточной голограмме Актёра, эринии положили в основу своей разработки… Подозреваемые ничего не могут объяснить. Но, возможно, они всего лишь исполнители. Или они очень боятся. Или и то, и другое...
– Даниэль, второй раз повторять не стану. Займись документами!
– Напрасно вы, лейтенант Грей, не позволяете юноше разгадать наш секрет. Он молодец, идёт в правильном направлении!