Эрл нахмурился, смотря на улыбку Эринил.
-Это не сказки девочка, это не вымысел. Это история. Было приказано выставить на стенах часовых, которые будут перекликаться между собой, создавая видимость, будто мы в крепости. Мы выступаем, как только стемнеет — так он сказал. Важно понимать, что это шёл уже тринадцатый день непрерывных боёв. Отряд был в состоянии предельного отчаяния. Люди на одной лишь злости и силе духа двигались вперёд, в конец этого безумного, невозможного, невероятного, немыслимого похода. С пушками, с подводами раненых, это была не прогулка с рюкзаками, но большое и тяжелое движение. Корвин выскользнул из крепости как ночной призрак, как нетопырь, как существо с той, запретной стороны — и потому даже солдаты, оставшиеся перекликаться на стенах, сумели уйти от Легиона и догнать отряд, хотя и уже приготовились умереть, понимая абсолютную смертельность своей задачи. Продвигавшийся сквозь тьму, боль, голод и жажду, Эрингорский отряд столкнулся с рвом, через который нельзя было переправить пушки, а без пушек штурм следующей, еще более лучше укрепленной крепости, не имел ни смысла, ни шансов. Леса, чтобы заполнить ров, рядом не было, не было и времени искать лес — Легион мог настигнуть в любую минуту. Четыре Эрингорских солдата молча спрыгнули в ров. И легли. Как бревна. Без бравады, без разговоров, без всего. Спрыгнули и легли. Тяжеленные орудия поехали прямо по ним. Из рва поднялись только двое. Молча. Спустя сутки, отряд вошёл в деревню и впервые за долгое время, нормально поел, сразу после этого выдвинувшись на крепость. За три мили от неё, на отряд напали три сотни вражеских всадников сумевших прорваться к нашим орудиям. Наши ребята помнили, какой ценой им достались эти орудия. Пролилась кровь и всадники бежали. Не смогли преодолеть сопротивления сотни наших ребят. Крепость взяли легко, а на следующий день, королева получила от Корвина послание: «Мы все еще живы и три последние недели заставляем гоняться за нами половину армии Легиона». В этот же день, огромный отряд из Лирселайна отбросил Легион за наши границы, вызволив отряд Корвина из очередного окружения.
Эрл почесал бороду и усмехнулся.
-Вот так Эринил. Мы сильны не из-за магии. Мы сильны потому, что таково наше наследие.
Эринил поднялась с места, пристально всматриваясь в окно.
-Я должна там быть!- Резко выпалила она.
-Долг или обещание, что выберешь?- Спросил Эрл, и протянул Эринил шлем медведицы.
-Я хочу быть с ними.- Твёрдо сказала девочка.- Это и моё наследие тоже. Я буду со своими друзьями, к чему бы это меня не привело.
Эрл усмехнулся и обнял девочку за плечи.
-Ты, необычный ребёнок Эринил. Когда ты села в мою повозку я уже знал, что это так. Делай что должна, ведь только так ты найдёшь свою судьбу. Прими её с честью. Прими её с мужеством последнего Элимийца, рождённого в Эрингоре.
Эринил кивнула головой и, обняв на прощание Эрла, водрузила на голову Альфе шлем. Запрыгнула ей на загривок и отправилась на встречу своей судьбе.
Под покровом багрового рассвета, кровь обоих сторон проливалась, как из рога изобилия. Гремели выстрелы вражеских орудий и каждый из них означал, чью либо смерть. Летели стрелы и от вида искалеченных тел и запаха смерти, витавшем над полем брани, даже у закалённых в бою воинов сводило живот. И вот именно сейчас, здесь, появилась Эринил. Маленькая девочка пришла к своим друзьям, не побоявшись оказаться в одном из своих самых страшных кошмаров. Закованная в сталь талрианская медведица просто не могла не привлечь внимания и Эринил по великому чуду не попала под огонь своих. Укрывшись от стрел, девочка испуганно озиралась, пытаясь увидеть в этой неразборчивой каше лица своих друзей. Храбрость, которая разжигала её сердце от услышанной истории её народа, очень быстро улетучилась. Рассказы о войне не шли ни в какое сравнение с тем, что она здесь видела. Люди умирали и казалось, что этому не будет конца. Только бы не опоздать — шептала она сама себе, уже отчаявшись найти хоть кого-то.