Но ключи оказались у гвардейцев, дежуривших за дверью. Поэтому, церемониально раскланявшись с непосредственным начальством и остальными присутствующими, потащил тизу за ошейник к выходу. В дверном проёме чуть не столкнулся с Распорядителем Арены. Прохвост уже подсуетился, и несколько аппетитного вида рабынь, облачённых в одни скудные набедренные повязки, вкатили передвижные столики со всевозможными не менее аппетитными явствами и бутылками вина, погружёнными в специальные ведёрки со льдом. Намечался небольшой фуршет, но, увы, без моего присутствия.
Расковав девочку, я про себя посетовал на отсутствие поводка, ведь свои железки гвардейцы просто так, по первому требованию, отдавать мне не уполномочены. Ведомства разные, да и нашу сыскную братию офицерство и воинская элита не жаловала. Именно так я и получил свой пост - желающих его занять среди благородных попросту не нашлось.
- Рабыня, поза номер пять «низкий поводок» - скомандовал я самым властным тоном, на который был способен.
Надо сразу дать понять девке, где её место. Невольниц нужно содержать в строгости и не баловать, а то распоясаются, лениться и дерзить ещё чего доброго начнут. Нужно сразу показать, что мне такого «счастья» не надо. Появились у меня планы на эту «попаданочку», вот только бы решить, как обойти повеление Алгариэйна. На сколько я помню по недавно проштудированным архивным записям «Свода Наказаний», ни одна человечка не пережила порог в шестьдесят ударов «восьмёрки», а тут сто двадцать. Окровавленный трупик, в который неизбежно превратиться это молодое тельце, если выполню повеление её нового хозяина, меня совсем не устраивал. Будем думать.
Рабыня покорно склонила туловище почти параллельно полу коридора и, откинув копну волос на своё довольно милое личико, ткнулась шеей в мою руку, подставляя ошейник. Я без дальнейших слов, коротко кивнул благородным лэрам гвардейцам и, не дожидаясь ответа, схватил невольницу за предложенный ошейник, обеспечив согнутое тело дополнительной точкой опоры, и потащил на выход. Скрестив запястья за спиной, будто бы они связаны, девчёнка послушно поплелась, приноравливаясь к моему шагу. Передвигаться в пятой позе невероятно неудобно и тяжело - уже через пару минут движения должны были заныть плечи и поясница, а ограниченный обзор заставлял ведомую в этой позиции чувствовать себя жалкой и абсолютно зависящей от господина. Жестоко? Возможно. Но для её социального статуса в этом обществе абсолютно нормально, а для себя я давно решил, что излишний гуманизм и человеколюбие нужно искоренять из себя любыми способами - дольше проживу, да и окружающие целее будут. «Спасибо» тебе, Летящий Снег, за развеянные иллюзии.
Вопреки ожиданиям «ведомственного транспорта» на площадке перед Ареной не оказалось. Около конюшни тоже. Видать ретивые палачи, закинув дэра Аброгастеса в арестантскую повозку, сразу же отправили наш «автозак» на конной тяге прямиком в Департамент. А я так рассчитывал на место на козлах около возницы...
- Придётся добираться своим ходом, - в раздражении пробормотал я, забирая поводья своей смирной лошадки пегой масти из рук мальчишки конюшего.
- Какая хорошая лошадь у благородного лэра! - Сорванец явно потешался нелепым видом четвероногого «чуда» бывшего мне за скакуна. К такой реакции на свою лошадку я давно привык и обидного в этих насмешках не видел. Как для верховой лошади она действительно выглядела нелепо. Наверное, на подобной животинке д’Артаньян приехал покорять Париж.
- Зато не пешком! - отшутился я, протягивая мальчишке небольшую горсть медяков за то, что присматривал за кобылой.
Отыскав в седельной сумке небольшой моток верёвки, предназначенной для стреноживания животного, я велел рабыне принять третью позу называемую «связывание». Невольница не без грации опустилась на колени и протянула ко мне руки, скрещенные в запястьях, как бы предлагая связать их. Что я незамедлительно сделал.
- Ух ты! Эта та тиза, что посмела убить Летящий Снег? Она теперь Ваша? Красивый половичок! Губки прямо созданы для минета! - влез не в своё дело любопытный мальчуган. Раннее сексуальное воспитание - одна из педагогических традиций легов. А вот излишняя болтливость - нет.
Прохлада вечернего воздуха подействовала на меня успокаивающе и раздражение, бывшее моим невольным спутником последние несколько вархов, начало стихать.
- Нет, молодой человек, - продолжая связывать руки невольницы, ответил я мальчугану, - девчонка принадлежит Его Сиятельству.
- Наместник дал её Вам покувыркаться? А Вы женщинами разве тоже того... интересуетесь? - Удивлению мальца не было предела! В этом городе даже малыши знают грязные слухи, что ходят вокруг моей персоны.