Пока я предавался раздумьям, лэр Туартин уже справился с работой и вывел на свет фонаря мокрую и неловко прикрывающую руками нагое, дрожащее от холода тело, невольницу. Вообще-то рабыням запрещено прикрываться от взоров господ, но она действительно сильно продрогла. Сейчас самое начало засушливого сезона, но ночи всё ещё оставались довольно прохладными. А время уже позднее - подзадержался я сегодня. Пора давно вернуться в Департамент Дознаний, или Дознавалку, как его в народе называют, закрыть девчонку в камеру и отпустить по домам сотрудников, а то без моего приказа они не имеют права покидать рабочие места.
Хотя тех двоих, что не дождались начальника и укатили с заключённым, я оставлю на ночное дежурство - чисто в назидание другим и в воспитательных целях, - злорадно решил я, ведь из-за них мне придётся трястись в седле, а это форменное истязание.
- Ваша рабыня, благородный лэр Илитирэль. Пришлось даже голову мыть. С мылом, а то все волосы в соломе были! И не только в соломе... - Подросток был горд собой и проделанной работой.
Пришлось похвалить сорванца. Похвала заключалась в виде пары медяков, которые моментально исчезли в его карманах. Чаевые любят не только официанты. Верёвка, которая опутывала связанные спереди запястья невольницы, оказалась по всей длине мокрой и я, чтоб не пачкать руки и заодно отвлечь внимание парнишки, попросил его привязать конец к правому стремени. Пока он возился, я неуклюже вскарабкался в седло, воспользовавшись левым стременем и, вежливо попрощавшись с моим, надеюсь будущим информатором, выехал из ворот конюшни. Рабыне ничего не оставалось, как послушно бежать за лошадью. Хотя «бежать» это сильно сказано - идти быстрым шагом, так вернее. Но намётанный глаз подростка-конюха мой «хитрый» манёвр не обманул.
- Будьте прокляты, мерзкие альвы! - донеслась до моего слуха гневная тирада мальчишки. И хоть сказал он это тихо себе под нос, но в вечерней тишине засыпающего города я услышал его. Ха! Вот ещё один «пожалел» меня!
Однако какие удобные оказались эти альвы! Штирлиц никогда не был так близок к провалу, как я, вернувшийся в «родной» город из полугодового «заточения» у светлых! То, что по возвращении из плена, естественно, не узнал домочадцев, товарищей-собутыльников, и даже девушку, к которой, как потом выяснилось, неровно дышал - молва всё списала на «злых и жестоких» альвов, даже привычно выдумывать амнезию не пришлось. И то, что блистательный кавалерийский офицер, обладатель нескольких престижных наград по конкуру, и владелец четвёрки элитных скакунов вдруг подчистую забыл, как ездить верхом - в этом тоже оказались каким-то волшебным образом виноваты альвы. Пропаганда и пятьсот лет беспрерывных приграничных конфликтов основательно промыли мозги не только рядовых обывателей, но и представителей дворянского сословия.
Глава 3
Были б добрые в силе, а злые слабы,
Мы б от тяжких раздумий не хмурили лбы.
Если б в мире законом была справедливость,
Не роптали бы мы на превратность судьбы.
Омар Хайям
Центральные улицы и набережная Кардеррина ночью пусть худо-бедно, но освещались огнём немногочисленных фонарных столбов, которые с наступлением сумерек зажигали муниципальные работники. Но освещение и даже наличие централизованной городской канализации не гарантировало того, что не вляпаешься. Лошади и быки гадят где попало. Их продукты жизнедеятельности тоже убирают, но не в вечер же выходного дня. В моей конторе вот только запаха навоза не хватало, а зная «удачу» этой девчёнки, как-то не было особого желания снова проводить водные процедуры и отмывать её от близкого контакта с «ароматными кучками». Поэтому приходилось ехать медленно и объезжать «заминированные» места на булыжной мостовой. Время неумолимо близилось к полуночи, и прохожих на улицах уже практически не было. Засушливый сезон только начинался, поэтому желающих совершать вечерний променад, пока было мало, да и трактирщики ещё не отважились организовывать открытые вечерние площадки от своих заведений для отдыха горожан. После промозглого и весьма неприятного сезона дождей, несущего сырость и постоянное ощущение лёгкого дискомфорта, и который слегка затянулся в этом году, успев набить оскомину нетипичными для этих широт холодами, температура воздуха ещё была далека от комфортной. И если днём уже начинало припекать, то ночи всё ещё оставались прохладными. Поднявшийся несильный, но довольно свежий ветерок лениво развивал полы плаща, заставив меня не пожалеть, что надел его.