Как не страшна правда, но справедливости для нужно заметить, что в те десятилетия сначала все оборонительные сооружения, а затем и просто жилые дома окроплялись кровью невинных жертв. И сколько человеческих мужчин, стариков и детей было принесено в жертву магами Крови ради увеличения крепости строений неизвестно. Практиковалось это непотребство во всех землях, отвоёванных у людей в течение почти целого века, и было для тех времён абсолютно обыденным. Пока не раскрылся заговор, в котором, согласно официальной версии, маги Крови совместно с несколькими боевыми стихийными магами задумали свергнуть недавно самопровозглашённого Императора и уничтожить его Дом, как грубо поправший древние законы и обычаи общества. Заговорщики тут же были арестованы, осуждены и быстренько без огласки казнены, а магия Крови объявлена запретной, жестокой, неэтичной, и отныне под страхом смерти запрещалось её практиковать.
Я считаю, что, возможно, никакого заговора и не было. За время войн маги Крови обрели большое влияние и огромные капиталы, ведь проводили свои мерзкие ритуалы жертвоприношения далеко не безвозмездно, а какой же рачительный хозяин откажется зачаровать свой дом либо иную недвижимость, чтоб она простояла без ремонта как минимум тысячелетие. Поэтому после окончания войн и активной фазы строительства городов и посёлков, эти маги стали не нужны, а их огромные капиталы для перманентно пустой Императорской казны были что красная тряпка для быка. Вот и избрали их на роль «козла отпущения». А обывателям и сказок про заговор, и совершенно неожиданно вдруг ставших излишне жестокими и неэтичными ритуалы Крови за глаза хватит. И таких вот жутких страниц в новой истории империи легов в мире Эриум было более чем предостаточно. Суровые тогда были времена.
Теперь правый корпус бастиона занимала судейская коллегия и казарма городской стражи, численность которой уже более половины тысячелетия назад сократили почти в три раза от первоначальной, ведь город из пограничного к тому времени стал столицей большой провинции, а соседствующие с ней человеческие земли были замирены и стали исправными данниками империи легов. Вот тогда опустевшее левое крыло здания и было отдано собственно Департаменту Дознаний.
Въехав во двор Бастиона, я аккуратно спешился и первым делом отвязал одну скотину от другой, ведь перед законом что рабыня, что лошадь или другой какой скот абсолютно равны. Разница лишь в том, что пользовать невольницу абсолютно нормально и даже похвально с точки зрения моральных устоев общества, а вот какой другой скот - это уже зоофилия. А это извращение получается, и хоть противоестественная связь с животными, производимая не публично, и не противоречит кодексу законов, но повсеместно осуждаема на территории империи, особенно в среде довольно реакционного в своём большинстве третьего сословия, а также лиц, имеющих определённый капитал, позволяющий приобрести одну или несколько невольниц в личное пользование.
При Бастионе имелась своя общая для нас и служивых конюшня, ведь офицерам и сержантам городской стражи полагалось иметь собственные личные средства передвижения, впрочем, как и мне. Вот только из государственной казны оплачивалась покупка лошади только для капитана служивых, а все остальные обязаны приобретать верховые и тягловые средства передвижения в личном порядке. Хорошо хоть содержание четвероногих и оплата труда трёх наёмных работников шла из бюджета.
Бросив поводья своей кобылы заспанному конюху, который соизволил по поводу моего позднего прибытия неспешно сползти с облюбованного им сеновала и лениво, в вразвалочку подошёл, чтобы принять поводья, я велел протереть животинку и поставить её до утра в стойло. Ну нет у меня любви к верховым прогулкам, и к лошадям отношусь сдержанно и предпочитаю любоваться ими, а не ездить на этих несчастных животных. Не моё это. На повозке - пожалуйста, а верхом увольте.
При входе в здание располагалось караульное помещение, в котором круглосуточно несли дежурство по четыре рядовых стражника и капрал. И если солдаты попросту убивали время, играя в азартные и не очень игры или попросту дремая, то миссия, возложенная на капрала, была во истину эпохальной! Его звание обязывало знать грамоту, поэтому он и вёл талмуд, ну то есть книгу учёта, записывая кто, когда и с какой целью пришёл или покинул «режимный объект». И как любая мелкая сошка, в руки которой дали иллюзию хоть крошечной, но всё-таки власти, был необычайно горд собой и искренне полагал свою особу пупом земли.