И вот тут происшедшее почти одновременно дошло до сознания солдат, и стены караулки сотряс оглушительный хохот. Нравы в казармах довольно своеобразны и грубы, и если попал на зубок, то и более высокое звание не спасёт от насмешек. Если бы леги могли краснеть, то капрал сподобился бы свежесваренному раку. Ну да, мало приятного быть пойманным на рукоблудстве, причём практически на глазах у подчинённых.
Да он мне давно не нравился. Ненавижу хамовитых, особенно таких, что из себя ничего не представляют, но гонору не по чину. Получил младшее унтер-офицерское звание, устроился на форменную синекуру закорючки в тетрадку записывать, ну и решил, что стал большим начальником. Ребята мои не раз жаловались что, прекрасно зная их в лицо, эта шкура неизменно донимает вопросами типа «кто таков?», «куда идёшь?», «зачем?», «по какому вопросу?» и так далее. Поговаривали что иногда по три - четыре эна мурыжит, пока пропустит, а моим орлам по нескольку раз в день приходиться по долгу службы, то бишь по моим поручениям, туда-сюда бегать. Вот его сменщик - тот и помоложе и понормальнее что ли - понимает, что служащие Дознавалки тут вообще-то не просто так болтаются, а между прочим работают, и не стоит их выбирать объектами для взлелеивания своей непомерной гордыни. Получил поделом - будет теперь посмешищем всей казармы! От сделанной пакости аж засвербело злорадно потереть руки.
Дав время народу вдоволь потешиться из ситуации и отпустить пару шуточек из огромного, хоть и весьма прямолинейного арсенала казарменного юмора, я вернулся к делу:
- Любезнейший, я не намерен долго находиться в одном помещении с таким изрядным самолюбом, как Вы, поэтому хватить пыхтеть, а займитесь лучше своими прямыми обязанностями и возьмите в руку не хм... а перо, зарегистрируйте как положено арестованную рабыню и поставьте с утра на довольство. Стандартный трёхразовый паёк.
Приблизительно знал, какой изрядной бурдой обычно «кормят», хотя уж скорее держат впроголодь рабынь в Империи. И выбить рацион, предназначенный для узников-легов - это самое малое, что можно было сделать для отощавшей попаданочки, которой, с моей точки зрения, не мешало бы прибавить два-три килограмма веса. На завтрак мерзкого вида каша, похожая на овсянку, на обед - остатки со стола господ, а ужин невольницам положен только в виде спермы. А её ещё потрудиться надо, чтобы добыть. Не мудрено, что почти все имперские рабыни весьма стройны, хотя пребывающих на грани анорексии я здесь пока не встречал. Кстати у альвов с питанием рабынь намного лучше. И хоть пышек я в их владениях видел не так чтобы много, но и особо худеньких тоже не наблюдал. Альвы предпочитали более фигуристые «игрушки». Жаль, когда была возможность - не поинтересовался, какой режим питания для своих невольниц светлые считают оптимальным.
- Код партии и личный номер? И с каких это делов какую-то жалкую рабыню кормить как лега? - начиная потихоньку звереть и тайком показывая кулак притихшим, но продолжающим потешаться солдатам, грубо поинтересовался капрал, пытаясь восстановить своё пошатнувшееся реноме.
Всему на свете есть предел, кроме наглости и тупизны! Некоторые отмороженные индивидуумы хорошее обращение не понимают и считают его признаком слабости своего оппонента. Закончилось моё терпение!
- Встать, скотина, когда разговариваешь с благородным лэром и Экзекутором провинции! Мой чин шестого класса, поэтому обращаться ко мне следует не иначе как «ригулус»! Ты всё уяснил, бездельник?
Титулование «ригулус» приблизительно соответствовало «высокоблагородию».
- Простите, ригулус! Исправлюсь, ригулус! - мигом вскочив и вытянувшись во фрунт, с заискивающими интонациями в голосе, промямлил вмиг стушевавшийся капрал.
Такие, как он, уважают не личность, а титулы. И внутреннюю силу собеседника, способного сбить с них спесь и поставить на место. Так что надобно додавить.
- Мигом достал мне бумагу, перо и чернила - буду писать рапорт вашему капитану о недозволительном поведении и беспримерной наглости его подчинённых, да ещё уличённых за мастурбацией во время дежурства! - с самыми грозными интонациями голоса проорал я.
О! Судя по реакции, «держиморду» наконец проняло. Униженно склонившись, он, заикаясь от волнения, стал что-то там нести в своё якобы оправдание и умолять пощадить его. Страшно потерять спокойную должность и быть разжалованным в солдаты. Тем более, что такой мерзкий тип явно причинил множество обид своим подчинённым, и когда его разжалуют, то в первую же ночь в казарме его наверняка ждёт «тёмная». И поделом.