Капитальный ремонт и модернизация энергетической установки, вследствие которой её мощность возросла с семнадцати до двадцати тысяч лошадиных сил, вызвал у меня просто приступ эйфории! А чего стоили новые электрогенераторы! А электрические помпы и кабестаны взамен механических! Современные прожектора, которые светили намного ярче и дальше, чем старые, позволяли теперь совершать рискованные манёвры даже самой тёмной ночью! Эти и другие работы по малой механизации и электрификации позволили сократить численность экипажа корабля с трёхсот до двухсот пятидесяти человек.
Через пять месяцев после начала работ я получил в управление лучший корабль этого мира, который во время ходовых испытаний на мерной миле выдал двадцать восемь узлов, став, бесспорно, самым быстроходным крейсером за всю историю!
А дальше начались боевые будни. Кроме разведывательных рейдов и использования корабля в качестве авизо, то есть для доставки спецкорреспонденции в отдалённые нейтральные порты, мы часто в обстановке повышенной секретности брали на борт немногочисленные группы прекрасно физически подготовленных и вооружённых людей, чьи лица, по условиям конспирации, были закрыты масками. И шли к чужим берегам, нередко под флагами других стран, и высаживали их в заранее оговоренных местах часто в тяжёлых условиях сильного волнения на море, под покровом темноты или тумана. После уходили в открытое море, иногда прятались в фиордах или среди почти необитаемых островов и ждали иногда дни, а иногда и недели, а когда подходило условленное время - отправлялись в заранее оговорённую точку рандеву, где принимали этих ребят обратно на борт. Часто они возвращались не полным составом, а иногда с ними были не совсем добровольные «попутчики», попросту говоря «языки». Вот для задушевных разговоров с такими личностями с нами ходил барон Риголд, который по штатному расписанию числился командиром пожарной команды и имел звание мичмана. Должность - форменная синекура, но в действительности он был большой шишкой в тайной службе и очень умелым дознавателем.
- «Избить, сломать кости, поджарить огнём может любой дурак, - говаривал он, - но сведения, полученные таким варварским способом, часто оказываются не совсем верны. Человеческий мозг в состоянии болевого шока абсолютно не предсказуем, и зачастую жертва, чтобы избежать дальнейших мучений, вместо истины сообщает лишь ту часть правды, которую от неё хотят добиться. Оговаривает и себя, и других людей».
Или вот ещё:
- «Если человека долго бить, спрашивая его при этом, кабан он или козёл, то рано или поздно он или заблеет или захрюкает. И выбор этих звуков будет зависеть только от того, к какому виду данных животных подсознательно причисляет допрашиваемого его истязатель».
- И как же добиться правды, если Вы не сторонник «варварских методов?» - однажды после захвата дочери монарха Рилирии, пятнадцатилетней инфанты Изабель, спросил я у него. - И как Вы сможете дальше жить в мире с самим собой, если будете пытать детей?
Разговор происходил рано утром, как только наш корабль, шедший на максимальном ходу уже более трёх часов, смог окончательно оторваться от преследования. Мы расположились не как всегда в уютной кают-компании, а на корме, подальше от лишних ушей, пробравшись туда через бухты швартовочных канатов и в качестве сидений использовав кнехты.
По плану акции местные должны были обвинить в этом дерзком и возмутительном похищении вигийцев. Поэтому нужно было оставить множество улик, указывающих на причастность их к этому делу. Шлюпки, на которых доставили на борт инфанту, специально были незадолго до этого закуплены у вигийцев и брошены нами якобы в спешке. Собственно, из-за этой легенды мы до сих пор шли под их флагом, а матросы за нашими спинами бодро стучали молотками, демонтируя коряво склёпанную фальшь -трубу с воздухозаборниками из фанеры и нелепые надстройки из жести над навигационной рубкой. С помощью них мы изменили силуэт корабля, сделав его похожим на один из лёгких крейсеров Виги. Дождливой ночью, когда мы, демонстративно поднимая как можно больше шума, производя залпы изо всех орудий и не жалея боеприпасов, прорывались из Аркейской бухты, умудрившись мимоходом потопить безумно смело выскочивший нам наперерез сторожевик, такая примитивная маскировка работала на ура. А вот при разгорающейся заре нового дня нужно было срочно избавиться от бутафории. Экипажи встречных судов естественно будут допрошены Рилирской разведслужбой, а даже тень подозрения не должна упасть на Аудеррию. Поэтому, как только демонтируют эту мишуру, и из вигийского крейсера мы снова превратимся в «Виконтессу», то тут же сбавим ход до экономичного, подкорректируем курс и поднимем флаг своей страны. Типа мы тут не причём, ничего не знаем, не ведаем и вообще случайно мимо проплывали. По «Морскому кодексу» требовать досмотр военного корабля в нейтральных водах без серьёзных доказательств они не имеют права. И я, как капитан, если вдруг спросят, то убедительно совру, что недавно видел военный корабль Виги, на всех парах идущий по курсу зюйд-ост к своим берегам.