Местный доктор, больше похожий на коновала, прописал настоянное на местных травах успокоительное и неутомительный ежедневный моцион. Но гуляя по узким тропинкам, усыпанным морской галькой, под пышными кронами южных деревьев и наслаждаясь благоуханием цветов в ухоженном городском парке, я не мог найти себе места из-за тревоги за своих знакомых и сослуживцев. Вот если хорошенько поразмыслить, какое мне до них дело? Я не такой, как все, я одиночка, бессмертная сущность идущая своим путём. Ан нет. Всё равно сердце болит за моряков из островной страны в одном из Планов Бытия именуемом Гирит, с которыми свела меня то ли Судьба, то ли воля Вычислителя.
Хорошо хоть торгаш ссудил деньгами для уплаты счетов за лечение и проживание. Конечно в долг. Под проценты.
И только спустя почти три месяца я вступил на аудеррийскую землю. Отрадно было узнать, что половина флота всё-таки вырвалась из ловушки, хотя очень и очень многие отдали свои жизни ради этого. Утешало только то, что атакованный нами «Витороз» - флагманский броненосец Виги, корабль водоизмещением тринадцать тысяч триста восемьдесят тонн и длинной сто двадцать один метр, получив пять попаданий ниже ватерлинии от наших самодвижущихся мин, нахлебался воды из пробоин и опрокинулся на борт, а через десять минут после нашей атаки, перевернулся вверх килем и затонул. Вражеский адмирал и прочие офицеры экипажа корабля заплатили своими жизнями за предательство. Из всего экипажа, состоящего почти из восьмисот человек, спаслось менее двухсот.
А из двухсот восьмидесяти членов экипажей всех четырёх эсминцев первого дивизиона после той атаки в живых осталось сто семь человек. Их после боя выловили в волнах вигийцы и поместили в лагерь для военнопленных, а вскоре после подписания перемирия, они были интернированы на родину. Но потеря всего четырёх эскадренных миноносцев при атаке и уничтожении цели такого класса считалась невероятной удачей. Согласно морскому регламенту, броненосцы атаковались несколькими группами миноносцев одновременно с разных направлений и только в условиях плохой видимости, затруднявшей их визуальное обнаружение и мешающей наведению орудий. Или добивались уже сильно повреждённые корабли. И уровень потерь в семь-восемь миноносцев за один броненосец считался приемлемым.
За тот бой мне было присвоено звание суб-алтейна, а на лацкан форменного кителя сам адмирал Валевский прикрутил «тусклую жестянку» (так по-простому называлась боевая медаль «За мужество и героизм»). Как говориться: «служи, дурачок - получишь значок». И я, вместе с другими офицерами, отличившимися в той мясорубке, был представлен на одном из приёмов королю, словно этакая редкая экзотическая зверушка, а затем отправлен в офицерский санаторий поправлять пошатнувшееся здоровье. А после восстановления меня ждал бессрочный отпуск без содержания, в связи с отсутствием в данный момент в военном флоте вакантных должностей.
И вот теперь «Виконтесса Льянская» без сомнения являясь самым малым среди крейсеров союзников и находясь почти в центре построения ордера, вела поистине ураганный огонь из всех орудий по ошеломлённым вигийцам. Старались не ударить в грязь лицом и не опозориться перед союзничками, имеющим в своём распоряжении куда более крупный калибр, чем наши стомиллиметровки.
В отличие от военных концепций других государств, нацеленных на победу в линейном сражении, Рилирийцы, отказавшись от неё ещё пятнадцать лет назад, сделали ставку на тактику быстрых, манёвренных действий крейсерскими группами. Поэтому к настоящему времени имели в составе своего флота самую большую численность средних, тяжёлых и броненосных крейсеров, чем флоты всех других стран.