И рилирийцы были злы, ох как злы! Наверное, они получили специальный приказ по боевому соединению и, в нарушении Морского Устава и военных традиций, уничтожали даже шлюпки и спасательные плоты с вигийскими моряками, пытающимися спастись с объятых пламенем тонущих кораблей и вспомогательных судов. Они были безнадёжно зажаты между нашим построением и высоким скалистым берегом, об который с шумом и плеском неумолимо разбивались и вскипали пеной широкие волны морского прибоя. И здесь и там их ждала гибель.
А когда я всё-таки решил проявить гуманность (или дать слабину, как изволил выразиться после боя барон) - и приказал спустить шлюпки, чтобы приступить к спасению утопающих, то с флагманского тяжёлого крейсера, на котором держал свой вымпел рилирийский вице-адмирал, командовавший крейсерским соединением, сигнальщик мне отсемафорил: «Е1- Отставить». Перед походом каждому кораблю эскадры присваивается специальный буквенно-цифровой код, согласно ему Е1 как раз была «Виконтесса Льянская». Это было нужно, чтобы не семафорить флажками побуквенно полное название каждого корабля, что было долго и неэффективно.
К моменту, когда отбили три склянки, всё было кончено. Поэты и писатели привели бы по такому поводу метафору: «и море стало красным от крови», но... бесследно поглотив в своих водах тысячи моряков, оно было таким же, как и всегда. А вот совесть моя, увы... Блаженно неведенье...
Объединённый флот взял курс к острову Вига.
Бухту Кейб защищали от вторжения два форта, расположенных на остроконечных мысах, которые полукольцом обхватывали, защищая от ветров и волн, внутреннюю гавань. Исходя из их пространственного местоположения их так и называли - Северный и Южный форты. И если Южный форт представлял собой типичное оборонно - бетонное укрепление, то Северный, размещённый в толще высокой прибрежной скалы, являл собой необычайно мощное и нестандартное фортификационное сооружение. Его с помощью направленных взрывов выдолбили в сплошной скальной породе, и он считался абсолютно неуязвимым от обстрелов с моря. Тем более что в огневом арсенале этого чуда инженерной мысли кроме стандартного вооружения было два экспериментальных сверхтяжёлых четыреста семи миллиметровых орудия. Их снаряды, как было заявлено в технических характеристиках, легко пробивали толстую листовую броню и, благодаря замедленным взрывателям, должны были, по идее, разрываться уже внутри корабля, причиняя тому колоссальные повреждения.
Обычно молчаливый барон Ригольд продолжал иногда «подкармливать» меня куцыми порциями секретных сведений. И я знал, что под покровом ночи на вражеский остров был высажен второй штурмовой «элитный» батальон нашей морской пехоты, который имел приказ захватить форт Северный с помощью местного предателя, служившего в нём кастеляном. Как говориться: «осёл, груженный золотом, откроет двери любой крепости». Когда объединённая эскадра вышла на траверз бухты Кейб, совсем не удивился, что при появлении наших сил, флаг Виги, развивающийся до этого над «неприступным» фортом был поспешно спущен, а на флагштоках зареяли, развиваемые мягким дневным бризом, флаги наших союзных стран. Как потом выяснил, в честь очередной годовщины дожа, две трети гарнизона форта были отправлены в увольнительную, а оставшиеся на боевом дежурстве тоже были отнюдь не трезвы, что существенно облегчило задачу нашим штурмовикам.
На ходу перестроившись, эскадренные броненосцы открыли огонь по оставшемуся в строю Южному вигийскому форту. Артиллерийские дуэли с наземными огневыми позициями малоприятное дело для морских сил. Броненосцы «Огненный Шквал» и «Ледяной Удар» получили ряд повреждений, а на последнем даже вспыхнул пожар в кормовой надстройке, впрочем, благополучно потушенный противопожарной командой. Но в основном досталось дряхленьким броненосцам Рилирии, ведь вражеские комендоры знали, что эти старички обладают не достаточной по современным меркам толщиной стальных листов броневого пояса, а палубные надстройки, нос и корма этих кораблей, согласно кораблестроительным традициям того времени, имели только противоосколочное бронирование, и поэтому основной огонь перенесли на них. С разбитыми трубами, да и весь изрядно развороченный от множественных попаданий вражеских снарядов, тяжело рыская из стороны в сторону на курсе, «Идальго Гомес» был вынужден выйти из боя. У старичка случились нешуточные проблемы с рулевым управлением. «Лев Корпы» лишился фок мачты, а затем прямым попаданием была уничтожена его носовая башня главного калибра, и только благодаря счастливой случайности не детонировал боезапас. Больше всего досталось «Святому Велирию», который потерял все шесть шестидюймовых казематных орудий правого борта и с десяток сорокасемимиллиметровок. Весь ют его был объят пламенем, оказались разбиты опреснители, холодильник и резервный котёл, а главное - он получил две больших пробоины от попаданий двенадцати дюймовых снарядов в центральную часть корпуса на самой ватерлинии и теперь нуждался в серьёзном ремонте в условиях сухого дока.