Сестра Крейвен засмеялась:
– Вот уж кого не надо учить, как добиться своего! Чего бы ни пожелала ее светлость – все к ее услугам. Есть такие женщины – хитрые, как целая орава обезьян. Стоит сказать ей слово поперек, и она откидывается на подушки и прикрывает глаза и выглядит такой больной и несчастной. А некоторые устраивают истерику. Но миссис Франклин относится к категории несчастных страдалиц. Не спит всю ночь, и утром она такая бледная и измученная.
– Но ведь она действительно тяжело больна, не так ли? – спросил я в недоумении.
Сестра Крейвен как-то странно на меня посмотрела и сухо произнесла:
– О, конечно.
Затем она резко сменила тему, спросив, правда ли, что я бывал здесь много лет назад, во время Первой мировой войны.
– Да, совершенно верно.
Она понизила голос:
– Здесь произошло убийство, не правда ли? Мне рассказывала одна из служанок. Погибла пожилая леди?
– Да.
– И вы здесь были в то время?
– Да, был.
Сестра Крейвен поежилась.
– Это все объясняет, не так ли?
– Объясняет что?
Она бросила на меня взгляд искоса.
– Атмосферу этого дома. Разве вы не чувствуете? Я чувствую. Что-то не так, если вы понимаете, о чем я говорю.
Я помолчал с минуту, размышляя. Верно ли то, что она сейчас сказала? Неужели насильственная смерть – предумышленное убийство – оставляет в том месте, где это произошло, некий след, явственно ощутимый даже много лет спустя? Медиумы утверждают, что это так. Несет ли на себе Стайлз отпечаток тех событий, которые произошли здесь так давно? Здесь, в этих стенах, в этом саду, вынашивались мысли об убийстве, они становились все неотвязчивее, и, наконец, замысел был осуществлен. Витают ли отголоски этих мыслей в воздухе и по сей день?
Сестра Крейвен отвлекла меня от раздумий, отрывисто сказав:
– Я как-то была в доме, где было совершено убийство. Никогда не забуду. Знаете, такое не забывается. Один из моих пациентов. Пришлось давать показания и все такое. Я ужасно себя чувствовала. Тяжелое испытание для девушки.
– Да, должно быть. Я знаю сам...
Я замолчал: из-за угла дома показался Бойд Каррингтон.
Как обычно, его крупная фигура и бодрый вид разогнали тени и необъяснимые тревоги. Он был такой большой, такой основательный, и от него так и веяло свежим ветром. Одна из тех привлекательных, сильных личностей, которые излучают жизнерадостность и здравый смысл.
– Доброе утро, Гастингс, доброе утро, сестра. Где миссис Франклин?
– Доброе утро, сэр Вильям. Миссис Франклин в глубине сада – под буком, возле лаборатории.
– А Франклин, полагаю, внутри лаборатории?
– Да, сэр Вильям, с мисс Гастингс.
– Несчастная девушка. Только представьте себе: сидеть в этой вонючей лаборатории в такое утро! Вы должны воспрепятствовать этому, Гастингс.
Сестра Крейвен тут же возразила:
– О, мисс Гастингс совершенно счастлива. Ей это нравится, и, уверена, доктор не смог бы без нее обойтись.
– Бедный парень, – продолжал Каррингтон. – Если бы у меня секретарем была такая хорошенькая девушка, как Джудит, я бы смотрел на нее, а не на морских свинок. Ведь так?
Шутка такого рода явно пришлась бы не по вкусу Джудит, но сестра Крейвен оценила ее и залилась смехом.
– О, сэр Вильям! – воскликнула она. – Вы могли бы этого и не говорить. Мы все прекрасно представляем, как вели бы себя вы! Но бедный доктор Франклин такой серьезный – весь поглощен своей работой.
Бойд Каррингтон не преминул пошутить:
– И тем не менее его жена, по-видимому, заняла позицию, откуда она может наблюдать за своим мужем. Думаю, она ревнует.
– Вы слишком много знаете, сэр Вильям! – в восторге от его добродушного подтрунивания воскликнула сестра Крейвен и с сожалением добавила: – Ну что же, наверно, мне нужно пойти и принести миссис Франклин молоко.
Она нехотя удалилась, а Бойд Каррингтон, глядя ей вслед, заметил:
– Красивая девушка. Какие у нее чудесные волосы и зубы. Великолепный образец женской красоты и здоровья. Должно быть, невеселая это жизнь – все время ухаживать за больными людьми. Такая девушка заслуживает лучшей участи.
– Ну что же, – ответил я. – Полагаю, когда-нибудь она выйдет замуж.
– Надо думать.
Он вздохнул – и мне пришло в голову, что он думает о своей покойной жене. Затем Бойд Каррингтон сказал:
– Не хотите поехать со мной в Наттон и посмотреть дом?
– С удовольствием. Только сначала узнаю, не нужен ли я Пуаро.
Я нашел Пуаро на веранде. Он был тепло укутан. Мой друг поддержал мое намерение поехать.