И поэтому данный случай в точности совпадал бы с теми другими случаями – делом рабочего Риггза, который не помнил, но предполагал, что это сделал он, с делом Мэгги Личфилд, которая помешалась и признала себя виновной в преступлении, которого не совершала.
Да, этот случай походил на остальные, и теперь я понял, что означало поведение Пуаро. Он ждал, чтобы я это понял.
ГЛАВА 10
На следующее утро в беседе с Пуаро я вернулся к этому вопросу. Лицо его прояснилось, и он одобрительно закивал головой.
– Превосходно, Гастингс. Мне было интересно, уловите ли вы сходство. Понимаете, я не хотел вам подсказывать.
– Значит, я прав. Это еще одно дело X?
– Несомненно.
– Но почему, Пуаро? Каков мотив?
Пуаро покачал головой.
– Разве вы не знаете? И у вас нет никакой идеи?
– Да, у меня есть идея, – медленно произнес Пуаро.
– Вы нашли связь между всеми этими разными случаями?
– Думаю, да.
– Итак?
Я с трудом сдерживал нетерпение.
– Нет, Гастингс.
– Но я должен знать.
– Гораздо лучше, чтобы вы не знали.
– Почему?
– Поверьте мне на слово, что это так.
– Вы неисправимы, – взорвался я. – Вас скрутил артрит. Вы неподвижны и беспомощны. И все-таки пытаетесь играть в одиночку.
– Не думайте, что я играю в одиночку. Вовсе нет. Совсем напротив, Гастингс, от вас многое зависит в этом деле. Вы – мои глаза и уши. Я лишь отказываюсь давать вам информацию, которая может быть опасной.
– Для меня?
– Для убийцы.
– Вы хотите, – предположил я, – чтобы он не подозревал, что вы идете по следу? Думаю, дело в этом. Или вы полагаете, что я не в состоянии о себе позаботиться.
– Вам следует знать по крайней мере одну вещь, Гастингс. Человек, который убил один раз, будет убивать снова – и снова, и снова, и снова.
– Во всяком случае, – мрачно заметил я, – на этот раз не было убийства. По крайней мере одна пуля не достигла цели.
– Да, это было счастье – большое счастье. Как я говорил вам, подобные вещи трудно предвидеть.
Он вздохнул. На лице появилось огорченное выражение.
Я тихонько вышел из комнаты, с печалью думая, насколько не способен теперь Пуаро напрягаться. Ум его все такой же острый, но сам Пуаро – больной и усталый человек.
Пуаро предостерег меня, чтобы я не пытался разгадывать, кто такой X. Но в душе я по-прежнему придерживался убеждения, что разгадал его. Лишь один человек в Стайлз казался мне несомненно порочным. Однако у меня была возможность удостовериться кое в чем, задав простой вопрос. Эта проверка даст отрицательный результат, но тем не менее будет представлять определенный интерес.
После завтрака я как бы между прочим спросил у Джудит:
– Где ты была вчера вечером, когда я встретил вас с майором Аллертоном?
К сожалению, увлекшись одним аспектом дела, совершенно выпускаешь из виду все остальные. Я растерялся, когда Джудит набросилась на меня:
– Я действительно не понимаю, папа, какое тебе до этого дело!
Я смотрел на нее в полной растерянности.
– Я... я только спросил.
– Да, но почему? Почему ты все время задаешь вопросы? Что я делала? Куда ходила? С кем была? Это действительно невыносимо!
Самое смешное заключалось в том, что на этот раз я спрашивал вовсе не о том, где была Джудит. Меня интересовал Аллертон.
Я попытался успокоить дочь:
– В самом деле, Джудит, не понимаю, почему я не могу задать простой вопрос.
– Я не понимаю, зачем тебе это знать.
– Я о другом. Я имею в виду, меня просто удивило, почему ни один из вас... э-э... по-видимому, не знал, что случилось.
– Ты хочешь сказать, о несчастном случае? Если тебе непременно нужно знать, то я была в деревне, покупала марки.
Я ухватился за личное местоимение, употребленное ею:
– Значит, Аллертон не был с тобой?
Джудит издала раздраженный вздох.
– Нет, не был. Мы встретились возле дома, всего за две минуты до того, как столкнулись с тобой. Надеюсь, теперь ты удовлетворен. Но мне бы хотелось заметить, что, даже если бы я целый день разгуливала с майором Аллертоном, это не твое дело. Мне двадцать один год, я зарабатываю себе на жизнь, и как именно я провожу свое время – исключительно мое дело.