Она мрачно улыбнулась. Улыбкой, разрывающей сердце.
– Возможно, я знаю это не хуже тебя.
– Нет, не знаешь. Не можешь знать. О, Джудит, что выйдет из всего этого? Он женат. С ним у тебя нет никакого будущего – только печаль и позор. И все это закончится отвращением к себе.
Ее улыбка стала шире – и еще печальнее.
– Как гладко ты говоришь!
– Откажись от этого, Джудит, откажись!
– Нет!
– Он того не стоит, моя дорогая.
Она произнесла очень спокойно и медленно:
– Для меня он стоит целого мира.
– Нет, нет. Джудит, я прошу тебя...
Джудит перестала улыбаться. Она повернулась ко мне, готовая, казалось, растерзать меня.
– Как ты смеешь? Какое ты имеешь право вмешиваться? Я не потерплю этого. И больше не заговаривай со мной на эту тему. Я ненавижу тебя, ненавижу. Это не твое дело. Это моя жизнь – моя личная жизнь!
Она встала. Решительно отстранила меня и разъяренной фурией прошла мимо. Я в отчаянии смотрел ей вслед.
Спустя четверть часа я все еще был в розарии, озадаченный, беспомощный и неспособный решить, что мне следует теперь предпринять.
Здесь меня и нашли Элизабет Коул и Нортон.
Как я осознал позднее, они были очень добры ко мне. Они увидели – должны были увидеть, – что я пребываю в сильном смятении. Однако они были столь тактичны, что ни словом не намекнули на мое состояние. И взяли с собой на прогулку. Оба они любили природу. Элизабет обращала мое внимание на дикие цветы, а Нортон давал посмотреть в бинокль на птиц.
Их беседа, касавшаяся только пернатых и лесной флоры, подействовала на меня успокоительно. Мало-помалу я пришел в себя, хотя в душе все еще был полный хаос.
К тому же, как это свойственно всем людям, я был убежден, что все происходившее вокруг связано с моими собственными проблемами.
Так, когда Нортон, поднеся бинокль к глазам, воскликнул:
– О, да это же крапчатый дятел! Надо же... – и затем внезапно замолчал, у меня сразу же возникло подозрение. Я протянул руку за биноклем.
– Дайте мне посмотреть. – Тон у меня был безапелляционный.
Нортон медлил, не отдавая мне бинокль. Он сказал каким-то странным голосом:
– Я... я ошибся. Он улетел – во всяком случае, это был обычный дятел.
Лицо у него было бледное и расстроенное, и он отводил глаза. Казалось, он чем-то смущен и растерян.
Даже сейчас я полагаю, что мое подозрение было не напрасно. Он видел в бинокль что-то такое, что решил скрыть от меня.
Во всяком случае, увиденное его обескуражило, и мы оба это заметили.
Его бинокль был направлен на полоску леса вдали. Что он там увидел?
Я сказал повелительным тоном:
– Дайте мне посмотреть, – и потянулся за биноклем.
Помню, Нортон попытался помешать мне, но сделал это неловко. Я резко вырвал бинокль у него из рук.
– Это действительно не был... – беспомощно пробормотал Нортон, – я имею в виду, птица улетела. Я хочу...
Мои руки слегка тряслись, когда я регулировал бинокль. Стекла были мощные. Я направил его в ту сторону, куда, как мне казалось, смотрел Нортон.
Но я ничего не увидел – только мелькнуло что-то белое (белое платье девушки?), исчезая за деревьями.
Я опустил бинокль. Ни слова не говоря, передал его Нортону. Он отвел от меня глаза. Вид у него был встревоженный.
Мы вместе вернулись домой, и, насколько я помню, Нортон всю дорогу был очень молчалив.
Миссис Франклин и Бойд Каррингтон появились вскоре после того, как мы вернулись домой. Он возил ее в своем автомобиле в Тадкастер, поскольку она хотела сделать какие-то покупки.
По-видимому, миссис Франклин сполна воспользовалась представившейся возможностью. Из машины вынесли множество свертков, а у миссис Франклин был весьма оживленный вид, щеки разрумянились; она весело смеялась и щебетала.
Она доверила Бойду Каррингтону особенно хрупкие покупки, а я галантно вызвался донести до дому остальное.
Речь ее была более взволнованная, чем обычно:
– Ужасно жарко, не правда ли? Думаю, будет гроза. Погода скоро должна испортиться. Знаете, говорят, выпало очень мало осадков. Такой засухи не было уже много лет. – Миссис Франклин продолжала, повернувшись к Элизабет Коул: – А что вы все тут делали? Где Джон? Он сказал, что у него болит голова и он собирается на прогулку. Очень не похоже на него – страдать от головной боли. Знаете, мне кажется, он беспокоится из-за своих экспериментов. Что-то там у него не ладится. Хотелось бы, чтобы он больше рассказывал. – Она сделала паузу, потом обратилась к Нортону: – Вы очень молчаливы, мистер Нортон. Что-нибудь случилось? У вас такой... такой перепуганный вид. Уж не увидели ли вы призрак старой миссис Как-бишь-ее?