Eh bien, больше мне нечего добавить. Не знаю, Гастингс, оправданно ли то, что я сделал. Да, не знаю. Я не верю, что человек должен брать закон в свои руки...
Но с другой стороны, я и есть закон! Когда молодым человеком я служил в бельгийской полиции, то застрелил отчаянного преступника, который сидел на крыше и палил в людей, находившихся внизу. В критической ситуации действует закон военного времени.
Отняв жизнь у Нортона, я спас другие жизни – невинные жизни. Но я все-таки не знаю... Может быть, это и правильно, что не знаю. Я всегда был таким уверенным – слишком уверенным...
Но сейчас я исполнен смирения и говорю, как маленький ребенок: «Я не знаю...»
До свидания, cher ami. Я убрал ампулы с амилнитратом с тумбочки у моей постели. Я предпочитаю отдаться в руки bon Dieu. Да будет его кара или его милосердие скорым!
Мы больше не будем охотиться вместе, мой друг. Наша первая охота была здесь – и наша последняя...
Это было хорошее время.
Да, очень хорошее время...»
Последняя запись капитана Артура Гастингса: «Я закончил читать... Пока еще не могу во все это поверить... Но он прав. Мне следовало бы знать. Я должен был догадаться, когда увидел отверстие от пули, симметрично расположенное в самом центре лба.
Странно, я вдруг вспомнил ту мысль, которая мелькнула у меня в голове в то утро.
Отметина на лбу у Нортона – она похожа на печать Каина...»