– Я случайно оказалась поблизости, – объяснила миссис Оливер, – и, так как у меня в книжечке был ваш адрес, решила вас навестить.
– И поболтать о старых временах. Это всегда приятно, не так ли?
– Да, в самом деле, – согласилась миссис Оливер, испытывая облегчение от того, что миссис Мэтчем более-менее верно указала причину ее прихода. – Как у вас тут много фотографий!
– Еще бы. Знаете, я смогла выдержать только год с четвертью в доме для престарелых с дурацким названием – что-то вроде «Дом заходящего солнца», – потому что туда не разрешали брать свои вещи. Не то чтобы там было неудобно, но я привыкла иметь при себе мою мебель и мои фотографии. Недавно ко мне приходила одна леди из какого-то общества и сказала, что у них есть дома, куда можно брать с собой все, что хочешь. Вот я и перебралась сюда. Ко мне каждый день заходит помощница узнать, все ли в порядке. Тут я как у себя – все мои пожитки со мной.
– Да, все отовсюду, – промолвила миссис Оливер, оглядываясь вокруг.
– Вот этот медный столик капитан Вильсон прислал мне из Сингапура. А эта вещица – из Бенареса. На пепельнице стоит египетская штучка – скребей или что-то вроде того. Звучит как чесотка, но на самом деле это жук – он сделан из какого-то ярко-голубого камня. Его считают драгоценным. Лапи... лазу...
– Ляпис-лазурь, – подсказала миссис Оливер.
– Да, верно. Красиво, правда? Это прислал один из моих мальчиков, который стал археологом.
– Все это – ваше прекрасное прошлое, – заметила миссис Оливер.
– Да, мои мальчики и девочки. Одних я нянчила с самого рождения, других – с месячного возраста, третьи были еще старше. Некоторые были под моим присмотром в Индии и в Сиаме. Это мисс Мойя в своем придворном наряде. Красавица, правда? Дважды разводилась – сначала с лордом, потом с каким-то поп-певцом, – затем вышла замуж за какого-то богача в Калифорнии – у них была своя яхта, и они путешествовали на ней по всему миру. Умерла два или три года назад – ей было всего шестьдесят два. Жаль, когда умирают еще совсем не старые люди.
– Вы ведь тоже побывали в разных частях света, не так ли? – осведомилась миссис Оливер. – В Индии, Гонконге, Египте, Южной Америке.
– Да, я многое повидала.
– Помню, – продолжала миссис Оливер, – когда я была в Малайе, вы служили там в семье какого-то генерала. Как же их звали?.. Ах да, генерал и леди Рейвенскрофт.
– Нет, нет, вы ошибаетесь. Вы гостили у Барнеби, когда я у них работала. Он был судья, а вы дружили с его женой.
– Да-да, – кивнула миссис Оливер. – Я вечно путаю имена.
– У них было двое славных детишек, – продолжала миссис Мэтчем. – Конечно, их отправили учиться в Англию – мальчика в Харроу, а девочку в Роудин. После этого я перешла в другую семью. В наши дни многое изменилось. Китайских служанок стало гораздо меньше. Конечно, с ними бывали неприятности, но я отлично ладила с одной из них, когда жила у Барнеби. Так о ком вы говорили? О Рейвенскрофтах? Да, я их помню. Забыла название места, где они жили в Малайе – недалеко от нас. Барнеби были с ними знакомы. Тогда я еще оставалась у них, хотя дети уехали в школу, присматривать за миссис Барнеби и за ее вещами. Да, я была там, когда это произошло. Я имею в виду не Барнеби, а Рейвенскрофтов. Никогда этого не забуду, хотя, конечно, я не была в этом замешана. Жуткая история, верно?
– Разумеется, – согласилась миссис Оливер.
– Это случилось уже после того, как вы вернулись в Англию. Рейвенскрофты были такой приятной парой. Для них это явилось страшным потрясением.
– Я уже не все помню, – сказала миссис Оливер.
– Знаю – со временем многое забываешь. Говорили, что она всегда была странная – даже в детстве. Вроде бы она вытащила ребенка из коляски и бросила его в реку. Одни говорили, что из ревности, а другие – что ей хотелось, чтобы малыш поскорее попал на Небеса.
– Вы имеете в виду леди Рейвенскрофт?
– Конечно нет. У вас такая же дырявая память, как у меня. Это была ее сестра.
– Ее сестра?
– Теперь я уже не уверена, ее это сестра или его. Говорили, что она с одиннадцати или двенадцати лет была в сумасшедшем доме. Ее там держали очень долго, а потом выпустили, сказав, что с ней все в порядке. Она вышла замуж за какого-то военного, но опять что-то натворила, и ее снова упрятали в заведение для душевнобольных. С ними там хорошо обращаются – дают им хорошие комнаты и все такое. Генерал с женой навещали ее. Дети воспитывались у кого-то еще. Потом она вроде бы снова поправилась и вернулась к мужу, но он вскоре умер. Кажется, сердце или давление. Она была очень расстроена и поселилась с генералом и его женой. Казалось, она была счастлива там и очень любила детей. По-моему, это случилось не с мальчиком – он был в школе, – а с девочкой, к которой в тот день пришла играть другая девочка. Я не помню подробностей – прошло так много лет. Некоторые говорили, что это сделала не она, а няня-китаянка, но няня очень любила детей и сильно горевала. Она хотела забрать их из дома, говорила, что им там небезопасно, но, конечно, ей никто не верил.