– Я здесь всего лишь неделю, Пуаро, – взмолилась я.
– Достаточно долго для такой рассудительной женщины, как вы. Сестры ориентируются быстро. Они составляют свое мнение и твердо придерживаются его. Ну, давайте же начнем с отца Лавиньи, например.
– Вот тут я правда не могу ничего сказать. Ему и миссис Лейднер, казалось, нравилось беседовать друг с другом. Но они обычно разговаривали по-французски, а я лично не сильна во французском, хотя в детстве и учила его в школе. Как я себе представляю, они беседовали больше о книгах.
– Они, как я вас понял, составляли приятную компанию друг другу?
– Ну да, можно сказать и так. Хотя я думаю, что отец Лавиньи был озадачен миссис Лейднер и даже раздражен тем, что озадачен, если вы понимаете, что я имею в виду.
И я передала разговор, который я вела с ним на раскопках тогда, в первый день, когда он еще назвал миссис Лейднер «опасной женщиной».
– Ну, это интересно, – сказал Пуаро. – А она, как вы считаете, что думала о нем она?
– Это тоже довольно трудно сказать. Нелегко было понять, что миссис Лейднер думает о людях. Иногда, мне кажется, он удивлял ее. Я помню, как она говорила доктору Лейднеру, что он не такой, как другие священники, которых она знала.
– Вот и кончик веревки, предназначенной отцу Лавиньи, – игриво заметил доктор Райлли.
– Мой дорогой друг, – сказал Пуаро, – ведь, наверное, вас дожидается кто-нибудь из пациентов? Я ни за что на свете не стану вас удерживать от выполнения вашего профессионального долга.
– О, у меня их целая больница, – подтвердил доктор Райлли.
Он поднялся, сказал, что намекать – это, в сущности, то же самое, что кивать слепой лошади, и со смехом удалился.
– Так-то лучше, – сказал Пуаро. – У нас теперь будет интересный разговор tête-à-tête. Но вы не должны забывать о вашем чае.
И он придвинул ко мне тарелку с сэндвичами и предложил налить еще чашку. Право, он был очень предупредителен.
– А теперь, – сказал он, – давайте продолжим знакомство с вашими впечатлениями. Кто, по вашему мнению, не любил миссис Лейднер?
– Но это, – сказала я, – это только мое мнение, и я не хочу, чтобы о нем говорили как об исходящем от меня.
– Естественно.
– Ну, по-моему, крошка миссис Меркадо прямо ненавидела ее!
– Ага! А мистер Меркадо?
– Он был несколько влюблен в нее, – сказала я. – Я не думаю, чтобы женщины, кроме его жены, обращали на него внимание. А миссис Лейднер такая тактичная, она со вниманием относилась к людям и к вещам, которые ей рассказывали. Я представляю себе, какое сильное впечатление это производило на беднягу.
– А миссис Меркадо, ей это не нравилось?
– Она откровенно ревновала, вот что. Надо быть очень осторожным, когда дело касается мужа и жены, это факт. Я могла бы рассказать вам удивительные истории. Вы и представить себе не можете, какие штучки женщины вбивают себе в голову, когда дело касается их мужей.
– Я не сомневаюсь в том, что вы мне говорите. Значит, миссис Меркадо ревновала? И она ненавидела миссис Лейднер?
– Я видела, какими глазами она на нее смотрела, как будто убить хотела... О боже! – Я запнулась. – Мосье Пуаро, я не хотела сказать этого, в самом деле совсем не хотела...
– Ничего, ничего. Я понял вас правильно. Вырвалось просто выражение. Очень подходящее. А миссис Лейднер, ее беспокоила эта враждебность миссис Меркадо?
– Нн-нда, – раздумывала я. – Право, не думаю. Даже не знаю, замечала ли она ее. Я однажды даже чуть не решилась дать ей понять, но потом раздумала. Меньше разговоров, лучше для дела, вот что я скажу.
– Вы, несомненно, поступили мудро. А не могли бы вы привести примеры, как миссис Меркадо проявляла свои чувства?
Я рассказала ему о нашем разговоре на крыше.
– Так-с, она упомянула первое замужество миссис Лейднер, – задумчиво произнес Пуаро. – Не можете ли вы вспомнить, не смотрела ли она при этом на вас, как будто ее интересовало, не известна ли вам иная версия?
– Вы думаете, ей известна правда?
– Возможно, известна. Может быть, это она написала те письма, устроила «стучащую руку» и прочее.
– Мне самой было бы интересно это знать. Думаю, из мелкой мести она способна сделать такое.
– Да, ужасная, я бы сказал, черта. Но вряд ли в ее характере хладнокровное варварское убийство, если, конечно... – Тут он призадумался. – Странно, любопытная вещь – она сказала вам: «Я знаю, для чего вы здесь». Что же она тут имела в виду?