Да, подумала я про себя, он прав. Красота – удивительная вещь. Она была красивая. И это не того рода наружность, которой вы завидуете – вы просто сидите и восхищаетесь. Я почувствовала это в первый день знакомства с ней и сделала бы для Луизы Лейднер что угодно!
И все-таки поздно вечером, когда меня отвозили назад в Телль-Яримьях (доктор Райлли заставил меня остаться и пообедать), я припомнила некоторые высказывания, и мне сделалось очень неуютно. Тогда я не верила ни единому слову Шейлы Райлли. Я объясняла это чистейшей злонамеренностью.
Но теперь я вдруг вспомнила, как миссис Лейднер как-то настаивала, чтобы пойти прогуляться одной, она и слышать не хотела, чтобы с ней пошла я. И я не могла не удивиться, так, значит, она собиралась встретиться с Кэри... И конечно, это было действительно немного необычно, ведь они обращались друг к другу так официально. Остальных она большею частью называла по имени.
Он, помню, кажется, и не смотрел на нее. Это, может быть, потому, что она ему не нравилась, или, может быть, совсем наоборот...
Я немного встряхнулась... Вот нафантазировала тут всякой всячины, и все из-за язвительного выпада девчонки! Это лишний раз показывает, как худо и опасно доходить до того, чтобы рассказывать такие вещи.
Нет, миссис Лейднер не была такой...
Конечно, она не любила Шейлу Райлли. Она действительно со злобой как-то высказалась за ланчем о ней при Эммотте.
А как он на нее взглянул. Взглянул, что и не поймешь, что подумал. Никогда не поймешь, что думает мистер Эммотт. Он такой замкнутый. Но очень милый. Милый, заслуживающий доверия человек.
Ну, а мистер Коулман – просто глупышка, таких поискать!
Тут я прервала свои размышления, потому что мы приехали. Было ровно девять часов, и большая дверь была закрыта и заперта на засов.
Ибрагим примчался с большим ключом, чтобы впустить меня.
У нас, в Телль-Яримьяхе, все ложились рано. Свет горел в чертежной и у доктора Лейднера в офисе, все остальные окна были темны. Должно быть, все улеглись спать даже раньше обычного.
Проходя мимо чертежной, я заглянула вовнутрь. Мистер Кэри в нарукавниках занимался своим большим планом.
Ужасно больным он мне показался. Таким измотанным, усталым. Это вызвало у меня угрызения совести. Я не знаю, что было такого в мистере Кэри, дело было не в том, что он говорил – а говорил он очень мало и то самое обыденное, – и не в его поступках, так как это тоже не имело особого значения, но все же на него нельзя было не обратить внимания, все в нем, казалось, имело большее значение, чем имело бы у других. Он просто обращал на себя внимание, если вы понимаете, что я имею в виду.
Он повернул голову и увидел меня. Он вытащил изо рта трубку и сказал:
– Ну как, сестра, вернулись из Хассаньеха?
– Да, мистер Кэри. Вы не спите, так поздно работаете. Все уже, кажется, улеглись.
– Я думал, что сумею справиться, – сказал он, – но вот поотстал немного. А утром надо на раскопки. Мы снова приступаем к работе.
– Уже? – потрясенная, спросила я.
– Это, по-моему, самое лучшее. Я так и сказал доктору Лейднеру. Он завтра большую часть дня будет в Хассаньехе по делам, но остальные все будут тут. Вы знаете, не очень-то легко сидеть здесь и смотреть друг на друга в таких обстоятельствах.
Он был, конечно, прав. Особенно при том возбужденном состоянии, в котором все теперь находились.
– В общем-то, вы, несомненно, правы, – сказала я. – Отвлекаешься, когда есть чем заняться.
Похороны, насколько мне было известно, должны были состояться через день.
Он опять склонился над своим планом. Не знаю почему, но сердце у меня болело за него. Я была уверена, что он и не собирался ложиться спать.
– Вы бы выпили глоток снотворного, мистер Кэри, – нерешительно сказала я.
Он покачал головой, улыбнулся.
– Я поработаю, сестра. Плохо привыкать к снотворному.
– Ладно, спокойной ночи, мистер Кэри, – сказала я. – Может быть, могу чем-нибудь...
– Не думаю, спасибо, сестра. Спокойной ночи.
– Я ужасно извиняюсь, – сказала я, вероятно, совершенно импульсивно.
– Извиняетесь? – посмотрел он удивленно.
– Это... это так страшно. Для всех страшно. И особенно для вас.
– Для меня? Почему для меня?
– Ну, вы были старым другом обоих.
– Я старый друг Лейднера. Ее другом я отнюдь не был.
Он сказал это так, как будто и действительно недолюбливал ее. Вот уж в самом деле хотела бы я, чтобы мисс Райлли слышала это.