Спустя несколько минут он спокойно спросил:
– Докопались до чего-нибудь, мосье Пуаро?
– А вы согласны мне помочь докопаться? – многозначительно спросил Пуаро.
– Ну, естественно.
Присматриваясь к нему, Пуаро сказал:
– В центре внимания – миссис Лейднер. Я хочу побольше узнать о ней.
– Что вы подразумеваете под «узнать о ней»? – медленно спросил Эммотт.
– Во всяком случае, не откуда она родом или как ее звали в детстве. Я не имею в виду форму лица и цвет глаз. Я имею в виду ее личность.
– Вы думаете, это имеет отношение к делу?
– Я абсолютно в этом уверен.
– Может быть, вы правы, – сказал Эммотт, помолчав пару минут.
– Вот тут-то вы и можете мне помочь. Вы можете рассказать, что она была за женщина.
– Могу ли? Я часто сам об этом задумывался.
– Разве у вас не сложилось определенное мнение?
– Да, думаю, в конечном счете, да.
– Eh bien?
Но мистер Эммотт молчал несколько минут, потом сказал:
– Что думает о ней сестра? Говорят, женщина быстрее разберется в женщине, а у сестры большой опыт.
Пуаро не дал мне возможности говорить, даже если бы я захотела. Он быстро сказал:
– Я хочу знать, что о ней думает мужчина.
Эммотт слегка улыбнулся.
– Я думаю, все они одинаковы. – Он немного помолчал. – Она была немолода, но красива, пожалуй, самая красивая женщина из тех, что я встречал.
– Это не ответ, мистер Эммотт.
– Ну, не так скоро, мосье Пуаро. – Он опять смолк, потом продолжал: – Была такая сказка, которую я читал, когда был маленьким. Северная волшебная сказка о королеве и маленьком Кае. Мне кажется, что миссис Лейднер была на нее очень похожа, все время поднимала Кая на смех.
– Ах да, сказка Ганса Андерсена? И в ней была маленькая девочка. Гердой ее звали, так ведь?
– Может быть, я не очень хорошо помню.
– Неужели вам нечего больше рассказать, мистер Эммотт?
Дэвид Эммотт покачал головой.
– Я даже не знаю, правильно ли оценивал ее. Ее было трудно понять. Сегодня она устраивает черт-те что, а завтра – настоящий ангел. Но я думаю, вы не ошибаетесь, когда говорите, что она была центральной фигурой. Это то, чего она добивалась, – быть в центре всего. И она любила подобраться к людям, я имею в виду, что ей было мало, если вы передавали ей гренки или арахисовое масло, ей надо было еще, чтобы выложили перед ней свою душу.
– А если ей не доставляли такого удовольствия? – спросил Пуаро.
– Тогда она могла превратиться во вздорную женщину!
Я увидела, как он решительно сомкнул губы и стиснул зубы.
– Я полагаю, мистер Эммотт, вы могли бы высказать свое откровенное неофициальное предположение, кто мог убить ее.
– Не знаю, – сказал Эммотт. – Я действительно не имею ни малейшего представления. Я склонен думать, что, будь я на месте Карла, Карла Рейтера я имею в виду, у меня было бы за что убить ее. Она по отношению к нему была настоящей фурией. Ну, конечно, он напрашивался на это, будучи до дьявола чувствительным. Так и напрашивался на головомойку.
– А миссис Лейднер устраивала ему головомойки? – поинтересовался Пуаро.
Эммотт вдруг ухмыльнулся.
– Нет, только так, булавочные уколы. Это был ее метод. Малый, конечно, действовал на нервы. Прямо какой-то вечно хныкающий боязливый ребенок. Но уколы – тоже болезненная штука.
Я украдкой взглянула на Пуаро и заметила, как он слегка скривил губы.
– Но вы ведь на самом-то деле не верите, что Карл Рейтер убил ее? – спросил он.
– Нет. Я не верю, что можно убить женщину только потому, что она постоянно делает из тебя дурака за столом.
Пуаро в задумчивости покачал головой.
Без сомнения, мистер Эммотт представил миссис Лейднер совершенно бесчеловечной. Надо было бы ему сказать о ней и что-то доброе.
Ведь в поведении мистера Рейтера было что-то ужасно раздражающее. Он вскакивал при разговоре с миссис Лейднер и совершал идиотские поступки, например, передавал ей снова и снова мармелад, хотя знал, что она его не ест. Я сама испытывала желание слегка ущипнуть его.
Мужчины не понимают, что их поведение может настолько раздражать женщину, что так и хочется цапнуть.
Мне кажется, я как-то говорила мистеру Пуаро об этом.
Мы вернулись, и мистер Эммотт предложил Пуаро помыться и пригласил к себе в комнату.
Я поспешила через двор к себе...
Я вышла на двор почти в то же время, что и они, и мы все уже направились в столовую, когда появился отец Лавиньи в дверях своей комнаты и пригласил Пуаро зайти.