Что-то мелькнуло у меня в голове, и я подумала: «В канцелярском шкафу», – но ничего не сказала.
– Где бы ни прятала, это место перестало ее удовлетворять, и она забрала в свою комнату, которую уже обыскивали, как и все остальные. Или может, быть, она сделала это после того, как приняла решение совершить самоубийство.
– Я этому не верю, – громко сказала я.
Я никак не могла поверить, что добрая, милая мисс Джонсон дала по голове миссис Лейднер. Я просто не могла себе этого представить. И ведь все совпадало по некоторым признакам, к примеру, приступ истерии в тот вечер. В конечном счете я сама сказала «раскаяние» – только я думала, что это раскаяние за маленькое, какое-нибудь совсем незначительное преступление.
– Не знаю, чему верить, – сказал капитан Мейтленд. – Еще нужно выяснить причину исчезновения отца Лавиньи. Мои люди рыскают тут вокруг на случай, если его пристукнули, а тело бросили в подходящую оросительную канаву.
– О, я вспомнила! – воскликнула я.
Все посмотрели в мою сторону.
– Это было вчера днем, – сказала я. – Он спрашивал меня о косоглазом человеке, который заглядывал в окно в тот день. Он спрашивал, где точно он стоял на дорожке, а потом сказал, что собирается посмотреть вокруг. Он сказал, что в детективных историях преступник всегда оставляет какую-нибудь важную улику.
– Провалиться мне на этом самом месте, если когда-нибудь кто-то из моих преступников сделал это, – сказал капитан Мейтленд. – Так, значит, вот что ему понадобилось? Черт возьми, я не удивлюсь, если он ничего не найдет. Уж больно невероятное совпадение, оба, и он и мисс Джонсон, нашли ключ к установлению личности убийцы практически одновременно, – и с раздражением добавил: – Косоглазый человек? Тут больше болтовни об этом самом косоглазом малом. Я не понимаю, почему, черт подери, мои ребята не могут найти его!
– Вероятно, потому что у него нет косоглазия, – невозмутимо сказал Пуаро.
– Вы считаете, он прикидывался?
– Косоглазие можно имитировать очень просто, – спокойно сказал Пуаро.
– Черта с два! Много бы я дал за то, чтобы знать, где сейчас этот малый, косой он или не косой!
– По приблизительным подсчетам, – сказал Пуаро, – он уже миновал сирийскую границу.
– Мы предупредили Телль-Кочек и Абу-Кемаль, практически все пограничные посты.
– По моим предположениям, он выбрал маршрут через горы. Грузовики на трассе иногда берут тех, кто занимается контрабандой.
Капитан Мейтленд заворчал:
– Тогда нам надо телеграфировать в Дейр-эз-Зор.
– Это я сделал вчера, предупредил, чтобы они искали машину с двумя мужчинами, у которых паспорта будут в самом безупречном состоянии.
Капитан Мейтленд удостоил его свирепым взглядом.
– Вы сделали? Как это вы сделали? Двое мужчин, а?
– Двое мужчин, – кивнул Пуаро.
– Меня поражает, мосье Пуаро, как много вы скрываете до поры до времени.
Пуаро покачал головой.
– Нет, – сказал он, – вовсе нет. До меня до самого все дошло только сегодня утром, когда я наблюдал восход солнца. Очень красивый восход.
Не думаю, чтобы кто-то из нас заметил, что миссис Меркадо была в комнате. Она, должно быть, прокралась, когда мы были ошеломлены предъявлением этого большого страшного камня со следами крови.
Но теперь без малейшего предупреждения она подняла такой визг, будто резали поросенка.
– Боже мой! – кричала она. – Я все поняла. Я теперь все поняла. Это отец Лавиньи. Он сумасшедший религиозный фанатик. Он думает, что женщины – грешницы. И он всех их убивает. Сначала миссис Лейднер, потом мисс Джонсон. И следующей буду я...
С безумным криком она пронеслась по комнате и схватила за пиджак доктора Райлли.
– Я не останусь здесь, ясно вам? Я ни дня здесь не останусь. Здесь опасно. Здесь повсюду опасно. Он прячется где-нибудь... дожидается момента. Он накинется на меня!..
Раскрыла рот и вопит не переставая.
Я бросилась к доктору Райлли, который схватил ее за руки, как следует надавала ей по щекам и с его помощью усадила на стул.
– Никто не собирается вас убивать, – сказала я. – Мы об этом позаботимся. Сядьте и ведите себя прилично.
Она перестала вопить. Рот закрыла, села и тупо смотрит на меня испуганными глазами.
Потом произошла еще одна заминка. Открылась дверь, и вошла Шейла Райлли. Лицо ее было бледным и серьезным. Она подошла прямо к Пуаро.
– Я была на почте, мосье Пуаро, – сказала она, – на ваше имя получена телеграмма, вот я ее принесла.