Но подсознательно ее беспокоило чувство вины, которое должно было сыграть свою роль в будущей ее судьбе.
Вот мы подошли непосредственно к вопросу о письмах. Миссис Лейднер была чрезвычайно привлекательна для лиц мужского пола. В ряде случаев она увлекалась ими, но каждый раз письмо с угрозой выполняло свою роль, и роман кончался ничем.
Кто писал эти письма? Фредерик Боснер, или его брат, Вильям, или сама миссис Лейднер?
Для каждой версии есть достаточно веские доводы. Мне представляется ясным, что миссис Лейднер была одной из тех женщин, которые внушают мужчинам всепоглощающую преданность, такую преданность, которая может переходить в навязчивую идею. По-моему, вполне возможно поверить, что для Фредерика Боснера Луиза, его жена, была дороже всего на свете! Она предала его однажды, и он не осмеливался приближаться к ней открыто, но он твердо решил, что она должна быть либо его, либо ничья. Он предпочитал убить ее, лишь бы она не принадлежала никому другому.
С другой стороны, поскольку у миссис Лейднер была глубокая внутренняя неприязнь к супружеским узам, возможно, она использовала это как способ выходить из затруднительных ситуаций. Она была охотница, причем такая, которой добыча, как только она схвачена, уже больше не нужна! В стремлении драматизировать свою жизнь она придумала чрезвычайно понравившуюся ей эффектную драму – воскресший муж, заявляющий протест против заключения брака. Это отвечало ее глубинным поползновениям. Это делало ее романтической фигурой, героиней трагедии и давало возможность оставаться свободной.
Такое положение дел продолжалось в течение ряда лет. Каждый раз, когда вставал вопрос о замужестве, приходило письмо с угрозой.
Но теперь мы подходим к любопытному моменту. На сцене появляется доктор Лейднер, и никакого письма протеста не приходит! Ничто не помешало ее превращению в миссис Лейднер. Но сразу после замужества письмо все-таки приходит.
Сразу же зададим себе вопрос – почему?
Рассмотрим все версии по порядку.
...Если миссис Лейднер писала письма сама, задача легко разрешима. Миссис Лейднер на самом деле хотела выйти замуж за доктора Лейднера. И она все-таки выходит за него замуж. Но в таком случае зачем она написала себе письмо после этого? Было ли ее стремление драматизировать жизнь настолько сильно, что она не могла его преодолеть? И почему только два письма? После них писем не приходило полтора года.
Теперь рассмотрим вторую версию, что письма были написаны ее первым мужем, Фредериком Боснером (или его братом). Почему письмо с угрозой пришло после замужества? Предположим, Фредерик не хотел, чтобы она выходила замуж за Лейднера. Почему тогда он не попытался воспрепятствовать свадьбе? В предыдущих случаях у него все получалось так успешно. И почему, дождавшись заключения брака, он возобновил свои угрозы?
Ответ, но неудовлетворительный, состоит в том, что он по тем или иным причинам не мог протестовать раньше. Он, может быть, находился в тюрьме или, может быть, был за границей.
Далее, что можно сказать о попытке отравления газом. Представляется крайне маловероятным, что она была осуществлена при помощи посторонних. Людьми, которые инсценировали ее, были скорее всего доктор или сама миссис Лейднер. Кажется, нет вразумительных причин, чтобы доктору Лейднеру понадобилось делать такую вещь; таким образом, мы приходим к выводу, что миссис Лейднер задумала и осуществила ее сама.
Зачем? Еще одна драма?
После этого доктор и миссис Лейднер едут за границу и в течение восемнадцати месяцев ведут счастливую безмятежную жизнь, которая не нарушается угрозами убийства. Они объясняли это тем, что успешно скрыли свои следы, но подобное объяснение совершенно абсурдно. Поездка за границу тогда совершенно не отвечала этой цели. Особенно потому, что это было связано с Лейднером. Он был начальником экспедиции – запрос в музей, и Фредерик Боснер мог сразу получить его точный адрес. Если даже допустить, что он был в слишком стесненных обстоятельствах для того, чтобы самому следовать за супругами, то для того, чтобы продолжать посылать письма с угрозами, не было никаких препятствий. И мне кажется, что человек с навязчивой идеей поступил бы, без сомнения, так.
Вместо этого от него ничего не слышно около двух лет, и только потом вновь появляются письма.