Чудесный вечер! По-настоящему чудесный вечер!
Ему пришла на память строчка из Браунинга. «Бог в небе высоком, и мир на земле».
Он всегда любил эту строчку, хотя временами, и даже довольно часто, чувствовал, что она фальшива.
Улыбаясь своим мыслям, он брел по улице, пока не дошел до «Черного лебедя», где занимал номер.
Он поднялся к себе, в душную комнату на третьем этаже, из окна которой открывался вид на задний двор и гараж.
Когда он вошел в комнату, его улыбка внезапно погасла. На рукаве у манжеты он заметил пятно. Он осторожно потрогал его. Влажное, красное... Кровь!
Его рука опустилась в карман и извлекла оттуда длинный узкий нож. Лезвие тоже было красным и липким...
Мистер Каст долго сидел не двигаясь. Глаза его шарили по комнате. В них было выражение загнанного зверя.
Он лихорадочно провел языком по губам.
– Я не виноват, – сказал он.
Это прозвучало так, словно он перед кем-то оправдывался: провинившийся школьник – перед учителем...
Он опять провел языком по губам. Опять осторожно потрогал пятно на рукаве. Его глаза остановились на умывальнике.
Через мгновение он уже наливал воду из старомодного кувшина в таз. Сняв пиджак, он прополоскал рукав, тщательно отжимая его...
Ого! Вода стала красной...
Кто-то постучался к нему.
Он застыл на месте, уставившись на дверь. Она отворилась. Вошла молодая толстушка с кувшинчиком в руке.
– Извините, сэр. Я принесла вам горячую воду, сэр.
– Благодарю вас. Я уже вымылся холодной, – с трудом проговорил Каст.
Зачем он это сказал? Она сейчас же взглянула на умывальник.
– Я... я порезал руку, – с невероятным усилием проговорил он.
Наступило молчание. Оно длилось долго.
– Да, сэр, – сказала наконец девушка.
Она вышла, затворив за собой дверь.
Мистер Каст точно окаменел. «Вот оно! Пришло!»
Не слышны ли снизу голоса, восклицания, топот ног по лестнице?..
Он прислушался.
Нет, он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.
И вдруг его оцепенение сменилось бурной деятельностью.
Он натянул пиджак, на цыпочках подошел к двери и открыл ее.
Никакого шума, если не считать привычного гула голосов, долетавшего из бара. Мистер Каст, крадучись, спустился по лестнице.
Никого. Повезло! Он остановился внизу. Куда идти?
Собравшись с духом, он шмыгнул в коридор с выходом на задний двор. Два шофера возились с машинами и обсуждали результаты бегов.
Мистер Каст поспешно пересек двор и вышел на улицу. Направо за угол, потом налево, опять направо... Рискнет ли он пойти на вокзал? Да. Там будет множество народу, дополнительные поезда... Если счастье улыбнется ему, все сойдет благополучно... Только бы счастье улыбнулось ему!..
Глава 26
(НЕ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КАПИТАНА ГАСТИНГСА)
Инспектор Кроум выслушивал взволнованный рассказ мистера Ледбеттера.
– Уверяю вас, инспектор, когда я об этом думаю, у меня сердце замирает. Ведь в течение всего сеанса он сидел совсем рядом со мной.
– Расскажите мне точно все, что случилось, – сказал инспектор Кроум, совершенно равнодушный к поведению сердца мистера Ледбеттера. – Этот человек вышел незадолго до окончания фильма...
– «Ни души...», с участием Кэтрин Ройал, – машинально пробормотал мистер Ледбеттер.
– Он прошел мимо вас и при этом споткнулся...
– Сделал вид, что споткнулся. Теперь мне это ясно. Потом он перегнулся в передний ряд, чтобы поднять упавшую шляпу. Вот тогда-то он, наверно, и заколол несчастного.
– Вы ничего не слышали? Ни крика, ни стона?
Мистер Ледбеттер не слышал ничего, кроме громкого, пронзительного голоса Кэтрин Ройал, но его возбужденное воображение немедленно подсказало ему, что он слышал стон.
Инспектор Кроум дал этому показанию его истинную цену и попросил мистера Ледбеттера продолжать.
– Потом он вышел...
– Не можете ли вы описать его внешность?
– Он очень высок, футов шесть, не меньше. Гигант.
– Блондин или брюнет?
– Я... гм... Я не вполне уверен. Кажется, лысый. Зловещего вида мужчина!
– Не прихрамывал ли он? – спросил инспектор.
– Да, да! Теперь, когда вы это сказали, я вспомнил: кажется, он хромал. Лицо очень смуглое, вероятно, примесь негритянской крови.
– Сидел ли он на своем месте до начала фильма, когда в зале еще было светло?
– Нет, он опоздал к началу фильма.
Инспектор Кроум кивнул головой, дал мистеру Ледбеттеру подписать протокол допроса и отпустил его.